Забуксует ли каток энергетической политики ЕС на газовом поле

Кто был прав при оценке перспектив замещения российского газа: Еврокомиссия, МЭА или эксперты Оксфорда?

Забуксует ли каток энергетической политики ЕС на газовом поле
Фото: Александр Рюмин / ТАСС

Одной из важных задач политики Евросоюза в 2022–2023 годах стал поэтапный отказ от закупок российского газа. Вектор диверсификации, конечно, проводился и ранее, но в какой-то момент – на рубеже конца 2010-х и 2020-х годов – сложилось впечатление, что после примерно десятилетнего периода трудной перестройки отношений стороны (российские поставщики и европейские потребители) окончательно нашли общий язык в новых условиях. Или даже начали новый "медовый месяц". Под новыми условиями надо понимать как реструктуризацию отрасли в рамках Третьего энергопакета, так и массовый пересмотр условий контрактов с отказом от нефтяной индексации, в результате которого российский газ оказался вполне конкурентоспособным. И мы увидели, что доля российского газа в потреблении ЕС-28 (то есть с учетом Великобритании) возросла с примерно четверти в 2009 году до более 35% к 2019 году. Конечно, это было связано с объективной проблемой снижения собственной европейской добычи. Тем не менее тенденции второй половины 2010-х годов были довольно красноречивыми: несмотря на все риски глобального избытка газа и одновременно энергоперехода, российский газ сохранял и даже укреплял позиции на конкурентном европейском рынке.

Европа отказывается от российского газа

События начала 2022 года почти моментально дезавуировали такой конкурентный подход. Уже 8 марта прошлого года Еврокомиссия вышла с пакетом предварительных предложений о сокращении закупок российского газа. В целом эти предложения продолжали и развивали ранее принятые энергетические планы, в частности по достижению углеродной нейтральности, только теперь замещались в первую очередь российские поставки. 18 мая был принят уже развернутый план RePower EU.

В нем отмечалось, что в 2021 году закупаемые в России 155 млрд куб. м газа (как в виде трубопроводного газа, так и в виде СПГ) обеспечивали около 45% импорта и около 40% потребления ЕС-27. От этого объема и предстояло отказаться в перспективе до 2030 года, и на это был нацелен план RePower EU. Предшествовавшие программы позволяли снизить ежегодное потребление газа на 100 млрд куб. м к 2030 году (в версии от 18 мая – уже на 116 млрд куб. м), а дополнительный пакет мер позволял рассчитывать на вытеснение 155 млрд куб. м российского газа к 2030 году, даже с учетом того, что предыдущие программы строились с расчетом на сохранение поставок из России хотя бы частично. В версии от 8 марта дополнительное замещение российского газа за счет нового пакета мер добавляло к ожидаемым результатам предшествующих мер более 130 млрд куб. м, а возможно, и более 160 млрд куб. м, в версии от 18 мая – уже свыше 180 млрд куб. м.

Важнейшей частью этой идеи было то, что сокращение потребности в российском газе на 101,5 млрд куб. м было обещано провести в течение года. Именно это сокращение должно было бы стать наиболее болезненным шоком для российских поставщиков. Однако из-за отсутствия надежных механизмов принуждения возникли сомнения в достоверности этой угрозы.

Еврокомиссия планировала следующее:

  • найти уже в 2022 году дополнительно 50 млрд куб. м СПГ из других источников (кроме России);
  • обеспечить поставки 10 млрд куб. м трубопроводного газа из других источников;
  • произвести дополнительно 3,5 млрд куб. м биометана;
  • сэкономить 20 млрд куб. м за счет форсированного развития ветровой и солнечной энергетики;
  • сберечь 14 млрд куб. м благодаря повышению энергоэффективности, в основном на уровне домохозяйств;
  • сэкономить еще 4 млрд куб. м за счет других технологий.

Обоснованные сомнения

Оксфордский институт энергетических исследований сразу же, в марте, выразил сомнения в перспективах такого сокращения. Большой скепсис у авторов вызвала прежде всего возможность увеличить закупки СПГ на 50 млрд куб. м, что, предположительно, превышало весь краткосрочный прирост выпуска СПГ и потребовало бы переключения поставок из Азии с сопутствующим ростом цен в ЕС. Увеличение импорта СПГ на 30 млрд куб. м представлялось более реалистичным. Авторы также полагали, что найти дополнительно 10 млрд куб. м трубопроводного газа вполне возможно. Сокращение потребления газа на 20 млрд куб. м за счет других видов энергии представлялось сложным, но в принципе возможным, если принять во внимание вероятное снижение спроса на электроэнергию из-за высоких цен. Ожидаемое энергосбережение в объеме, эквивалентном 14 млрд куб. м, виделось сомнительным, поскольку озвученные меры не предусматривали явных стимулов для потребителей (по опыту, не очень склонных к отказу от температурного комфорта).

В это же время Международное энергетическое агентство (МЭА) предложило свой сценарий, который предусматривал сокращение Евросоюзом закупок российского газа на примерно 60 млрд куб. м за год. Оно должно было быть обеспечено:

  • ростом закупок СПГ из других источников лишь на 20 млрд куб. м;
  • увеличением альтернативных поставок трубопроводного газа на 10 млрд куб. м, как и в сценарии Еврокомиссии;
  • наращиванием выработки электроэнергии на базе других энергоносителей, что дало бы экономию в 19 млрд куб. м. Но этот показатель должен был быть достигнут не преимущественно за счет энергии ветра и солнца, а скорее за счет биотоплива и атомной энергетики;
  • энергосбережением, соответствующим экономии 12 млрд куб. м, также в основном в домохозяйствах;
  • экономией еще 2 млрд куб. м за счет других технологий.

Потребление снижено, но какой ценой?

В начале мая 2023 года МЭА в рамках ежеквартального обзора подвело итоги отопительного сезона 2022–2023 годов, что позволяет понять, обоснованными ли были амбициозные планы Еврокомиссии либо же правы оказались более осторожные эксперты.

С одной стороны, этот эксперимент не является чистым, поскольку из-за повреждения "Северных потоков" объемы поставок газа были ограничены в том числе и чисто физически. С другой стороны, достигнутый в последнее время уровень цен – $600–650 за 1 тыс. куб. м на хабе TTF в среднем по итогам первого квартала 2023 года и около $450 за 1 тыс. куб. м в начале мая – свидетельствует, что рынок все же вышел из ажиотажного состояния предыдущих месяцев, возвращается к обычным ценовым уровням, и инфраструктурные ограничения не поставили его в позицию перманентного дефицита.

Итоги последних месяцев показывают, что в первом приближении истина оказалась где-то посередине между прогнозами, но события развивались на практике не так, как ожидалось. Российские трубопроводные поставки по результатам 2022 года снизились примерно на 80 млрд куб. м в годовом выражении (впрочем, около 5 млрд куб. м было компенсировано за счет роста поставок СПГ из РФ). Это пока не позволяет говорить о выполнении задачи Еврокомиссии, однако уже оказалось несколько масштабнее ожиданий экспертов. Но с учетом результатов первых месяцев 2023 года данное сокращение, вероятно, продолжится, и в 2023 году превысит 110 млрд куб. м.

Наибольшим сюрпризом прошедшего отопительного сезона (то есть периода с октября по март) стало резкое снижение потребления в Европе. По оценке МЭА, фактически потребление в странах Европы – членах ОЭСР за последний отопительный сезон сократилось на 16%, или на 55 млрд куб. м. Не вполне предсказуемой оказалась и структура изменений.

Около 20 млрд куб. м экономии газа было обеспечено промышленностью, тогда как прогнозы не рассматривали эту статью экономии всерьез. Но и достигнут данный результат был "не от хорошей жизни": он был связан и с сокращениями производства, и с энергосбережением или переключением на другое топливо из-за высоких цен. То есть показатели экономии в этом направлении сильно перевыполнены, но это свидетельствует об избыточном бремени на промышленность и о неустойчивости такого сокращения при активизации роста. Уже сейчас наметился обратный тренд частичного восстановления спроса со стороны промышленности.

Еще около 25 млрд куб. м экономии обеспечили домохозяйства, отчасти тоже из-за высоких издержек. Но здесь важен фактор погоды – мягкой зиме МЭА приписывает около 40% такой экономии, остальное состоялось благодаря стимулам, в основном в виде высоких издержек.

Зато электроэнергетика обеспечила снижение потребления газа лишь на 10 млрд куб. м, и то прежде всего благодаря снижению спроса на электричество в условиях неважной экономической активности. Но фактор изменения структуры выработки за счет развития альтернативной генерации тоже работает, хотя развитие ветровой и солнечной энергетики отчасти компенсируется проблемами гидро- и атомной энергетики.

В части расширения закупок СПГ Евросоюз идет в целом в соответствии с графиком европейских властей: в 2022 году его члены увеличили импорт СПГ сразу на 55 млрд куб. м, хотя это намного превысило рост объемов мирового предложения, невзирая на скепсис МЭА и экспертов из Оксфорда. С учетом наращивания мировых поставок СПГ сохранение такой же активности импорта представляется возможным и далее. Правда, как уже говорилось, около 5 млрд куб. м из этого прироста в 2022 году пришлось как раз на российских поставщиков.

***

Таким образом, пока потребители Евросоюза по гамбургскому счету неплохо справляются с задачами, поставленными Еврокомиссией, и где-то даже перевыполняют их. Однако, вероятно, это не столько заслуга Еврокомиссии, сколько не самая благоприятная экономическая конъюнктура, накладывающая дополнительное бремя на предприятия и усугубленная погодными факторами и авариями на объектах инфраструктуры. Тем не менее результат достигнут, и он показывает довольно приличную устойчивость европейской энергосистемы даже в условиях отключения большой части поставок из России

Об авторе

Александр Курдин
Александр Курдин
старший научный сотрудник экономического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова, кандидат экономических наук
Все статьи автора

Статьи на тему