ВСТО и Ормузский пролив
У России есть труба и ресурсная база, а у Китая – потребность в укреплении энергобезопасности
В мае состоялся визит президента России Владимира Путина в Китай и увеличилась отгрузка нефти в трубопроводную систему «Восточная Сибирь – Тихий океан» (ВСТО) за счёт новых объёмов, которые начали добываться на Чонском кластере. Общим фоном для этих событий остаётся ближневосточный конфликт, который является наиболее красноречивым напоминанием, зачем КНР нужны нефтепроводы из России.
Крупнейший покупатель
Знаменитый разворот на Восток, о котором у нас в стране широкая общественность постоянно слышит с 2022 года, в реальности произошёл как минимум два десятка лет назад. Если не учитывать период переговоров, планов и обсуждений на высоком уровне, а коснуться только реализуемых проектов, то в апреле 2006 года началось строительство нефтепровода «Восточная Сибирь – Тихий океан».
В том же году Китай добывал, по данным BP, 3,7 млн баррелей нефти в сутки, а потреблял 7,5 млн баррелей в сутки. К настоящему моменту производство жидких углеводородов в КНР приросло незначительно и достигло примерно 4,5 млн баррелей в сутки, зато уровень потребления, по оценке ОПЕК, в 2025 году составил 16,88 млн баррелей в сутки. В 2026-м этот показатель должен увеличиться до 17,14 млн баррелей в сутки, а в 2027-м – до 17,34 млн баррелей в сутки.
Сегодня Китай является крупнейшим импортёром, потребности которого в энергоносителях практически постоянно растут (в области нефти – не менее чем на 0,2 млн баррелей в сутки за год). Средний уровень потребления нефтепродуктов в КНР всё ещё ниже, чем, к примеру, в России, а потому перспективы роста огромны.
Разумеется, существует иная точка зрения на будущее китайского рынка. Она подразумевает, что пик спроса на чёрное золото в КНР будет достигнут в период с 2026 по 2030 годы. Это мнение не лишено оснований. Так, одним из факторов, негативно влияющих на перспективы спроса, является рынок электромобилей.
Забытый электромобильный сегмент
В 2025 году, по оценке Международного энергетического агентства (МЭА), в мире было продано 20,7 млн электромобилей, а по данным SNE Research – 21,47 млн. Разница непринципиальная и может быть связана со спецификой методологии подсчётов. Важно, что, по любым существующим оценкам, крупнейшим рынком электромобилей является КНР. По данным МЭА, в 2025-м там было продано 13,2 млн электромобилей (по оценке 13,8 млн) – две трети мирового объема.
Электромобили обеспечили около половины всех автопродаж в КНР по итогам прошлого года (конкретная величина будет зависеть от того, какой сегмент мы рассматриваем). Притом, по существующим оценкам, в 2026 году в Китае будет продано около 14,3 млн электромобилей.
Получается, что двигатели внутреннего сгорания уходят в прошлое, доля электромобилей будет становиться всё больше и больше. Уже в этом году электрический автопарк в КНР перешагнёт отметку в 55 млн шт. Но есть одно важное обстоятельство, которое обычно упускается, когда речь заходит о перспективах нефтепродуктов в сегменте моторных топлив. Это обстоятельство – заряжаемые гибриды. Они относятся к электромобилям, но используют ДВС для зарядки питающего электромоторы аккумулятора.
Заряжаемые гибриды в 2025 году на китайском рынке заняли примерно 40% в общем объёме проданных электромобилей. Притом этот показатель со временем если и меняется, то непринципиально. Было бы странно предполагать, что покупатель транспортного средства, которое можно заправить бензином, никогда не воспользуется такой возможностью, отдавая предпочтение прямой зарядке аккумулятора от сети.
Дорога к миллиарду
Для РФ вопрос о пике спроса на нефть в Китае – это вопрос о возможном расширении поставок. Наша страна за счёт близкого географического положения и значительной ресурсной базы быстро стала одним из крупнейших поставщиков сырья в КНР. А сама республика со второй половины 2010-х годов превратилась в самого значительного покупателя российской нефти (если мы не рассматриваем ЕС как единый рынок).
Динамика роста спроса со стороны Китая была настолько велика, что послужила отличной мотивацией для строителей вывести вышеупомянутый нефтепровод ВСТО на плановые показатели поставок на десять лет раньше предполагавшегося срока – в 2019 году, когда были запущены в эксплуатацию сразу шесть перекачивающих станций.
Сейчас производительность нефтепровода на участке Тайшет – Сковородино составляет 80 млн т в год (примерно 1,6 млн баррелей в сутки). В районе нефтеперекачивающей станции «Сковородино» нефтепровод разделяется на две основные магистрали: Сковородино – Мохэ и Сковородино – СМНП Козьмино. Первая обеспечивает прямые трубопроводные поставки в Китай – 30 млн т нефти в год (около 0,6 млн баррелей в сутки). Вторая – поставки на российские нефтеперерабатывающие мощности и на мировой рынок через порт в районе Владивостока.
Всего за время эксплуатации по магистрали было поставлено около 1 млрд т (по состоянию на начало 2026 года). С учетом того, что потребность в российской нефти не снижается, второй миллиард будет поставлен не позднее 2039 года. Если покупателю не потребуется расширить трубу.
Дело – труба
Нарастающий кризис на Ближнем Востоке всё ещё вносит свои коррективы в годовую статистику мирового потребления нефти, оказывая воздействие и на китайский рынок. По оценке ОПЕК, по итогам второго квартала текущего года КНР сократит спрос до 16,73 млн баррелей в стуки. Но в третьем ожидается рост до 17,3 млн баррелей в сутки.
Разумеется, такого рода прогнозы сейчас являются близкими родственниками многомудрых надписей, которые на воде оставляют вилы. Перекрытие Ормузского пролива лишило мир не менее чем 12 млн баррелей суточной добычи. Многочисленные обещания скорого завершения противостояния и полноценного восстановления поставок до сих пор остаются лишь информационными фантомами, которые оказывают влияние только на котировки фьючерсов на месяц вперёд. Мировой дефицит энергоносителей лишь нарастает, а впереди – сезон высокого спроса.
И вот на этом фоне прозвучала новость из России о старте промышленной добычи нефти на Чонской группе в Восточной Сибири. В торжественном запуске нефтяной инфраструктуры приняли участие председатель правления «Газпрома» Алексей Миллер, председатель правления «Газпром нефти» Александр Дюков, глава Республики Саха (Якутия) Айсен Николаев, зампред правления «Газпрома» Виталий Маркелов и вице-президент «Транснефти» Сергей Андронов.
Это событие имеет самое прямое отношение к мировому рынку нефти вообще и Китаю в частности. После выхода на полную мощность в нефтепровод ВСТО будет ежегодно поступать до 2 млн тонн чонской нефти. Может показаться, что это немного, но в данном случае важен не объём, а факт расширения ресурсной базы Восточной Сибири, которая может обеспечить нашего внутреннего потребителя и добавить объёмы внешним покупателям.
Разумеется, неоправданно полагать, будто текущий кризис моментально приведёт к переориентации Китая на неких альтернативных производителей энергоресурсов (которых физически не существует). И невозможно решить текущие проблемы, просто подписав гипотетический договор о расширении поставок по ВСТО. Пройдёт несколько лет, прежде чем такой договор превратился бы в новые трубы, нефтеперекачивающие станции и иную инфраструктуру. Но у текущего кризиса на Ближнем Востоке есть отложенный эффект – он ярчайшим образом продемонстрировал, что теоретические рассуждения об угрозе энергобезопасности с моря оказались предельно верными.
Произошедшее перекрытие Ормузского пролива (притом и Ираном, и США) неминуемо будет влиять на стратегические решения в области энергетики. А принимать их Китаю необходимо: нефти ему требуется всё больше и больше (несмотря на постоянно сдвигающиеся в некое отдалённое будущее прогнозы о достижении пика спроса).
Сейчас КНР значительно зависит ещё и от поставок через Малаккский пролив, потенциальная блокада которого могла бы вызвать существенный энергодефицит в регионе. А трубы, связывающие наши страны, позволяют снизить зависимость от этой географической точки и повысить энергобезопасность Китая.
