Президент США Дональд Трамп заявил 30 июня, что его представитель Стив Уиткофф направляется в Доху для переговоров с иранской стороной. Место для встречи было выбрано довольно символичное. Катар — третий в мире производитель сжиженного природного газа после США и Австралии. Он оказался одним из наиболее пострадавших среди стран Персидского залива от перекрытия Ормузского пролива.
Нефти проще, чем газу
Нефтеэкспортеры, такие как Саудовская Аравия, ОАЭ, Кувейт, Ирак и прочие, после закрытия морского выхода из залива не сразу сократили добычу. На первом этапе они заполняли доступные танкеры и свои хранилища и лишь потом стали снижать производство.
Кроме того, у некоторых из этих стран есть альтернативные маршруты экспорта нефти, которые и стали дозагружаться после перекрытия Ормузского пролива. В Саудовской Аравии функционирует нефтепровод «Восток — Запад», который страна вывела на мощность примерно 7 млн баррелей в сутки. ОАЭ имеют нефтепровод в порт Фуджейра мощностью 1,8 млн баррелей в сутки. А Ирак часть своей нефти качал в направлении турецкого порта Джейхан.
Конечно, эти трубопроводы не являются полноценной заменой Ормузу, но они позволяли производителям нефти заработать даже в условиях перекрытия основного маршрута экспорта.
Катар после закрытия пролива моментально лишился экспортной выручки. Специфика СПГ-индустрии — в том, что хранить сжиженный газ невыгодно, так как придется тратить средства на поддержание низкой температуры. Никакой альтернативы Ормузу как маршруту экспорта у Катара также нет.
Когда-то существовала версия о том, что Доха рассматривает проект газопровода в Европу и якобы даже спонсирует террористические группировки в Сирии, чтобы свергнуть противящегося газопроводному проекту Башара Асада. Не столь важно, так ли это было на самом деле или нет, но ни одного крупного экспортного газопровода Катар не имеет до сих пор.
Катару — труба
После нынешнего энергетического кризиса Катар вряд ли построит какой-либо новый газопровод для диверсификации экспорта своего газа. Вариант «трубы» в Европу не актуален. Протяженность потенциальной магистрали вне зависимости от конкретного маршрута очень высокая, а значит, она будет дорогой, а себестоимость прокачки — высокой.
Существенными будут и транзитные риски — сказывается традиционная нестабильность Ближнего Востока. Отдельно можно вспомнить о сложных отношениях Катара и Саудовской Аравии (в 2017 году дело дошло до блокады Катара со стороны сухопутной границы). А проложить газопровод из эмирата по саудовской территории было бы самым простым вариантом.
Но главное — Евросоюз в будущем намерен отказаться от использования ископаемых источников энергии. К 2050 году ЕС намеревается достичь полной декарбонизации. Поэтому дорогие проекты, такие как потенциальный газопровод из Катара, не успеют окупиться. В таких условиях никто не будет вкладывать средства в подобные рискованные предприятия. Следовательно, газопровод в Европу, скорее всего, никогда не будет реализован.
Доха явно не рассматривает вариант строительства «трубы» для выхода в мировой океан вокруг Ормузского пролива. Для этого нужно не только построить газопровод через соседей (например, через Саудовскую Аравию в направлении Красного моря), но и возвести новые СПГ-заводы. Т. е. продублировать существенную часть своей газовой индустрии на чужой территории.
Восстановление
Не имея никаких альтернатив Ормузскому проливу, Катар уже в начале марта остановил добычу газа. Это привело также к обнулению производства и экспорта гелия. Катар лишился экспорта азотных, фосфатных удобрений, серы и ряда других продуктов, связанных с природным газом.
После возобновления нормального судоходства в Ормузском проливе страны Персидского залива смогут продать ту нефть, которую накопили в хранилищах за время конфликта. Параллельно они будут восстанавливать добычу. Таким образом нефтяные страны смогут дополнительно компенсировать недополученные средства. А Катару понадобится гораздо больше времени для восстановления экспорта СПГ. Нужно будет увеличить извлечение сырья, запустить процесс сжижения газа и погрузку на танкеры-газовозы.
Кроме того, остается открытым вопрос: сколько сможет экспортировать Катар в ближайшее время? Промышленный кластер Рас-Лаффан, где сосредоточены основные мощности по сжижению, хранению и отгрузке газа, 18 марта подвергся удару со стороны Ирана. На следующий день государственный министр по вопросам энергетики Катара и генеральный директор Qatar Energy Саад бен Шарида аль-Кааби сообщил, что страна лишилась около 17% мощностей по производству СПГ на срок от 3 до 5 лет.
Запланированный на 2026 год ввод в эксплуатацию новых мощностей по сжижению газа в Катаре также откладывается на неопределенный срок.
А 22 июня на газоперерабатывающем объекте «Барзан» во время технических работ по перезапуску мощностей произошел взрыв, в результате которого погибли 13 человек. После этого начался пожар, но степень повреждения предприятия неизвестна.
Неприятности и потери Катара могут компенсироваться только продолжительным периодом относительно высоких цен, как минимум на европейском рынке.
ПХГ на долгой паузе
Европейские компании не стали спешить с покупкой газа для закачки в подземные хранилища (ПХГ) после перекрытия Ормузского пролива и окончания отопительного сезона. Хотя остатков в ПХГ в начале весны 2026 года было мало — около 28% в момент завершения нетто-отбора, европейцы ждут возвращения на мировой рынок катарского СПГ.
Логику бизнеса можно описать примерно так: зачем покупать дорогой газ — вдруг завтра Ормузский пролив откроется, цены снизятся, и в итоге придется продать голубое топливо зимой с убытком. Компании постоянно откладывали покупку и закачку газа в ПХГ. В итоге они дождались начала июля, а Ормузский пролив остается полузакрытым, хотя договоренности США и Ирана предполагают его полную разблокировку. Но теперь в Европу пришла жара, что повысило текущее ежесуточное потребление газа. Соответственно, цены продолжают держаться на высоком уровне.
К концу июня заполненность европейских ПХГ существенно отставала и от прошлогоднего значения, и от пятилетней средней величины. «Газпром» завел регулярную рубрику информирования о состоянии дел в европейских газовых хранилищах. Компания сообщала, что 27 июня 2026 г. объем газа в европейских ПХГ был на 9,7 млрд куб. м (16,7%) ниже, чем на аналогичную дату прошлого года, и на 28,7 млрд куб. м (37,3%) меньше, чем в 2024-м.
И другие источники предупреждают о риске прийти к началу отопительного сезона с низкими показателями заполненности газовых хранилищ. Издание Financial Times (FT) со ссылкой на прогноз консалтинговой компании Wood Mackenzie сообщило, что к зиме ПХГ Европы будут заполнены только на 76%. Евросоюз установил норматив в 90% заполненности хранилищ к началу сезона отбора (обычно это начало ноября).
Для выхода на плановые показатели европейским компаниям пришлось бы существенно увеличить импорт газа, а значит, нужно платить за СПГ больше, чем готовы дать в Азии. Трубопроводные поставщики и так работают на свой максимум (если не учитывать Россию). Но не стоит ожидать радикального увеличения импорта. Высока вероятность, что Европа действительно встретит зиму с низкими запасами газа в хранилищах. Это не значит, что европейские граждане физически замерзнут. Это значит, что зимой нужно будет покупать больше газа на мировом рынке, чтобы заменить тот объем, который не был закачан в ПХГ.
Ситуацию усугубляет то, что с 1 января 2027 года вступает в силу запрет на импорт российского СПГ, а значит, нарастить импорт нужно будет для замены не только недозакачанного в ПХГ объёма, но и российских поставок. А сейчас наша страна занимает второе место по поставкам СПГ в Европу.
Далее стоит ожидать, что весной 2027-го Евросоюз вновь выйдет из отопительного сезона с очень маленькими остатками в ПХГ, вновь нужно будет восполнять запасы. А потом настанет ноябрь, когда вступит запрет на импорт российского трубопроводного газа, и опять его нужно будет заменить каким-то импортом СПГ.
Все это указывает на то, что голубое топливо в Европе будет относительно дорогим еще продолжительный период времени. Кроме того, катарский СПГ европейцы станут скупать охотно, в том числе в попытках заменить российский сжиженный и трубопроводный газ. Такая ситуация является одним из немногих шансов для Дохи поправить свое финансовое положение.