Ближневосточный конфликт от А до Б

Фото: www.istockphoto.com

Скоро исполнится полгода с начала второй фазы инициированного США конфликта на Ближнем Востоке. Перспектив его завершения не видно, что заставляет усомниться в том, что Дональд Трамп на самом деле хочет мирной сделки с Ираном. А ведь именно её ожидали от Трампа. Политологи рассуждали следующим образом: у США нет собственных глубинных интересов для участия в конфликте, а только союзнические обязательства перед Израилем. Это означает, что президенту США будет легко покинуть неудачный «иранский проект», при этом, конечно, символически объявив себя победителем.

Тем более что в провале попытки незатейливым способом свалить «режим аятолл» виноват сам Израиль, который неверно всё рассчитал и создал тем самым проблему для Вашингтона. Быстро закрыв неприятную для себя «иранскую страницу», администрация Трампа могла бы переключиться на внешнеполитические проекты с более высокими шансами на успех: Куба, Гренландия, Канада и далее по списку. Тем не менее Америка почти полгода пытается совершить невозможное. Но в этом нерациональном, на первый взгляд, выборе нет ничего удивительного.

А и Б

Цель смены власти в Иране была и остается в числе важнейших национальных приоритетов Соединенных Штатов, во всяком случае, в понимании Дональда Трампа. Поражение Ирана как самостоятельного геополитического игрока — это долгосрочная цель, к которой он двигался многие годы. Достаточно вспомнить «Авраамические соглашения» 2020–2021 годов, призванные превратить Иран в изгоя арабского мира. Уже во вторую свою каденцию именно Трамп 22 июня 2025 года отдал приказ бомбить ядерные объекты Ирана.

Уже очевидно, что американский блицкриг 2026 года в противостоянии с Ираном закончился неудачей, но смена иранского режима остается в вишлисте Трампа. Только теперь с пониманием, что простого физического устранения правящей верхушки для этого явно недостаточно. Но публично в этом просчёте Трамп не сознается: для него это равнозначно признанию своего поражения.

Как я уже писал в статье в ИнфоТЭКе от 6 апреля 2026 года, после провала блицкрига, назовем его план А, США приступили к реализации плана Б. Это многовекторный план. Одна из его очевидных (на мой, как экономиста взгляд) целей — это поддержка американской нефтегазовой промышленности за счет удержания на многие месяцы искусственно высоких цен на энергоносители на мировых рынках. В более широком смысле этот план включает в себя и ослабление геополитических соперников США — Китая и ЕС, чья экономика критически зависима от импорта нефти и газа. Не последнее место в плане занимает также поддержка американского военно-промышленного комплекса.

План Б на Ближнем Востоке США реализуют с учётом интересов Израиля, поэтому он направлен не только против Ирана, но и наносит непоправимый ущерб экономике процветающих монархий Персидского залива. Первый его осязаемый результат — выключение на многие месяцы из игры основного конкурента США на мировом рынке СПГ — Катара. Что касается ослабления соседей Израиля, то Соединенные Штаты выполняют эту часть плана чужими руками, сталкивая Иран с его ближневосточными соседями.

При этом Трампа мало беспокоят потери, которые каждый день несут его партнеры, арабские шейхи и европейские союзники, от остановки судоходства через Ормузский пролив. Действия США являются первопричиной нынешнего энергетического кризиса, хотя формально Соединенные Штаты позиционируют себя в качестве единственного и последовательного борца с этим кризисом. На ум приходят истории о пожарных, которые специально устраивали пожары, чтобы доказать важность своих услуг.

Трамп не собирается оставлять Иран в покое

О намерениях, как известно, судят не по словам, а по делам. А в случае с президентом США — особенно. Если же судить по делам, то оказывается, что само нападение на Иран — не импульсивное решение. Трамп известен как последовательный сторонник Израиля, для которого сокрушение Ирана является экзистенциальной задачей. Если этого не удалось добиться сразу, то наступает время длительной осады. Исламскую Республику сокрушают путем внесения раскола в ее общество, путем превращения соседей в лютых врагов, путем изматывания его ослабленной экономики блокадами и санкциями. И все это в сочетании с дозированными военными ударами. Это стратегия войны на истощение и удушение.

Если судить по делам, то на практике Трамп пытается максимально затянуть нынешнюю ситуацию «ни войны, ни мира» на Ближнем Востоке. А для того чтобы успокоить партнеров, им придумана история о «великолепной сделке», которую он пытается заключить многие месяцы, но Иран «оказался очень сложным партнером». При действительном наличии такого намерения Трамп мог бы подписать мирное соглашение еще в начале марта, когда стало ясно, что Иран не превратится в вассальное государство по типу Венесуэлы. Для этого было бы достаточно снять санкции и признать суверенитет Ирана над Ормузским проливом. Тем более что де-факто Трамп легитимизировал требование Ирана взимать плату с судов, проходящих через него, заявив, что у США больше прав на получение такой оплаты.

С точки зрения долгосрочных целей плана Б, чем дольше длится блокада пролива, тем больше недоверия к традиционным маршрутам транспортировки углеводородов через Ормузский и Баб-эль-Мандебский проливы и, как следствие, тем больше шансов у проектов по наземной транспортировке нефти и газа на мировые рынки через территорию Израиля, что позволило бы ему установить контроль над региональными потоками углеводородов.

В заморозке ситуации «ни войны, ни мира» есть и очевидный экономический интерес у самих США. Дефицит нефти и газа, ставший результатом агрессии 28 февраля и искусственно поддерживаемый с этого момента, спасает от низких цен американских экспортеров сланцевого газа и нефти, чьи издержки при экспорте в Европу и Азию существенно выше, чем у производителей на Ближнем Востоке.

План Б уже принес многомиллиардные доходы американским нефтегазовым компаниям и перекроил мировые рынки в их пользу. Неудивительно, что Chevron по итогам второго квартала сообщила о лучшем квартальном доходе за всю историю, а ExxonMobil объявила о самой большой прибыли за четыре года. Ожидавшийся в 2026 году избыток нефти и газа на глобальных рынках, который грозил убытками американской сланцевой индустрии, сменился их дефицитом, который сохранится и в 2027 году.

США, благодаря разыгранной как по нотам провокации с участием Израиля, как минимум до октября убрали с рынка Катар, который является их основным конкурентом в мировой торговле СПГ.

Реализация плана Б позволила США разрушить и единство стран — членов ОПЕК, вызвав уход оттуда ОАЭ. Борьба с этой организацией остается одной из важных геополитических целей Трампа еще со времени его первого президентского срока и провозглашенного курса на превращение США в энергетическую супердержаву.

Ограничения плана Б

У плана Б, который уже с успехом переформатировал мировые рынки энергоносителей в интересах США, есть временные ограничения и негативные побочные эффекты. Ограничителем служит внутриполитическая ситуация в США. Конфликт на Ближнем Востоке крайне непопулярен в американском обществе. В том числе среди преданных сторонников MAGA, которые, в отличие от Трампа, не считают текущий конфликт своей войной.

Сенат, где большинство голосов у республиканцев, 23 июня одобрил резолюцию по ограничению военных полномочий президента в отношении Ирана, запретив ему наносить удары по этой стране. Реакция Трампа на эту резолюцию, которая не является обязательной для исполнения, была предсказуемой. Он заявил, что не собирается следовать ей и обвинил законодателей в том, что они ограничивают его возможности для маневра на переговорах.

Уйти из Ирана, частично признав поражение, можно было сравнительно безболезненно в марте, но чем дольше тянется конфликт, тем сделать это сложнее. Остается одно: несмотря ни на что, идти до конца. Трамп продолжает надеяться на благоприятный для себя исход: за оставшееся до выборов в Сенат время предъявить американскому избирателю хоть какое-то подобие победы над врагом.

Опция полномасштабной военной операции с наземным вторжением в Иран по-прежнему остается на столе. Но для неё на Ближнем Востоке у США недостаточно ни живой силы, ни вооружений. Она далеко не обязательно обернется успехом, а ее издержки будут гарантировано колоссальными.

Уже сейчас на иранскую операцию официально израсходовано $37,5 млрд . Глава Пентагона запросил у Сената еще $67 млрд. По оценке независимых источников (Independent Iran War Cost Tracker), на конфликт уже истрачено более $100 млрд . Требование дополнительных средств Пентагоном — еще одно доказательство, что американская администрация не планирует мирную сделку в ближайшее время и не собирается уходить с Ближнего Востока.

Однако перевод войны в Иране в горячую фазу имеет еще один недостаток. Он немедленно спровоцирует ответный удар Ирана не только по военным базам США, но и по нефтегазовой инфраструктуре в странах Персидского залива. Из-за разрушения этих объектов цены на бензин в США подскочат выше критически важного уровня в $4 за галлон, что сделает поражение республиканцев на промежуточных выборах неизбежным. Потому трансформация поражения в какое-то подобие победы, путём последовательной реализации стратегии «удушения», требует осторожности.

Важно не доводить ситуацию до кипения, аккуратно дозируя военные удары таким образом, чтобы не «взорвать» весь Ближний Восток. Трамп, который умеет считать деньги, безусловно, понимает, что формат «ни войны, ни мира» обойдется американскому бюджету дешевле, чем любое, даже ограниченное, наземное вторжение.

Ускользающая «прекрасная сделка»

За прошедшие почти полгода с начала агрессии Трамп продемонстрировал повышенную активность на переговорном треке. Связанная с внутриполитической ситуацией в США и обязательствами перед союзниками, эта активность заключалась в имитации стремления к миру с одновременным нанесением болезненных ракетно-бомбовых ударов по Ирану.

Первый, хотя и символический, итог переговоров — соглашение о временном прекращении огня от 7 апреля. Соглашение отвечало интересам США, так как дало возможность пополнить поисчерпавшиеся запасы вооружений, разведать расположение пусковых установок иранцев и нанести по ним точечные удары, а также попытаться затянуть в конфликт союзников по НАТО. Основанием для таких ударов служили фейковые заявления о необходимой самообороне, в том числе под предлогом сбитого неизвестным дроном американского вертолета.

Второе, такое же символическое, достижение — это подписание 18 июня Исламабадского меморандума о взаимопонимании между США и Ираном.

Меморандум, однако, — это еще не мирный договор, а только протокол о намерениях договориться. Вкратце суть меморандума: Иран разблокирует Ормузский пролив при условии, что США не будут противодействовать его контролю над этой водной артерией. Однако соблюдать условия документа в планы Трампа не входило.

Меморандума хватило ненадолго, менее чем на четыре недели, до 9 июля. Затем американцы в течение 13 ночей наносили удары по Ирану, который в ответ бил по военным базам США на Ближнем Востоке. Исламабадский меморандум позволил Соединенным Штатам частично восстановить нефтяной трафик через Ормузский пролив и тем самым решить на время проблему роста цен на американских бензоколонках. После того как Тегеран начал пропускать нефтяные танкеры, цена бензина в США опустилась ниже 4 долларов за баррель. Правда, в настоящее время данный показатель снова вернулся на критический для Вашингтона уровень.

День сурка № 1

Переговоры о «прекрасной сделке» повторяют сюжет известного всем кинофильма «День сурка».

День сурка № 1 относится к событиям до 18 июня, до подписания Исламабадского меморандума. Утро каждого такого дня в Америке открывают словесные интервенции Дональда Трампа, который через свою социальную сеть Truth Social информирует человечество, что США и Иран «как никогда близки к завершению сделки», которая положит конец конфликту, остались лишь какие-то мелочи. Рынки отвечают на это заявление обвальным падением цен на нефть и природный газ (в Европе и Азии).

Иранцы, как правило, реагируют на заявление о сделке следующим образом: «Мы ничего не знаем об этой сделке, мы еще ни о чем не договорились, это одностороннее заявление». В ответ Трамп выступает с угрозами «разбомбить» Иран, если тот не пойдет на соглашение. «Почти готовая сделка» в итоге рушится на глазах, цены на нефть и газ разворачиваются в сторону роста. Средства массовой информации подсчитали, что с заявлениями о почти готовой «прекрасной сделке» Трамп выступил примерно 40 раз и столько же раз повторялся весь цикл событий «Дня сурка № 1».

В некоторых случаях, несмотря на перемирие, завершением дня становились ракетные удары по военным объектам в Иране, которые наносились под надуманными предлогами.

Зачем Трампу устраивать театр, если очевидно, что любая близкая к завершению сделка должна содержать договоренности? Он в этом спектакле играет роль крутого парня, который требует заключения сделки. Это игра на публику. Вина за срыв несуществующих договоренностей целиком перекладывается на иранцев.

День сурка № 2

В какой-то момент рынки перестают реагировать на фейк-ньюс Трампа в социальных сетях. После 18 июня «прекрасная сделка» наполняется содержанием. Вокруг споров по конкретным пунктам Исламабадского меморандума разворачивается сюжетная линия «Дня сурка № 2».

Хотя текст меморандума о взаимопонимании занял две страницы, но условия для дальнейших переговоров в нем сформулированы вполне определённо. Иран получает то, чего он до войны не имел (снятие санкций и разморозка активов), и всё это в обмен лишь на открытие Ормузского пролива, который был открыт и до войны. Хотя все понимают, что Тегеран может его в любой момент вновь перекрыть. В документе нет упоминания о смене режима, нет ограничений на баллистические ракеты Ирана или на его поддержку союзников на Ближнем Востоке.

Но Трамп с признанием победы Исламской Республики, естественно, согласиться не может. Такую «прекрасную сделку» очень и очень непросто было бы продать американской общественности как победу. Поэтому меморандум просуществовал до начала работы технических комиссий, которые должны были превратить его в финальные договоренности. Но тем не менее США добились своей цели: мирной сделки не заключили, но выиграли несколько дополнительных недель для реализации плана «Б».

В сюжете «День сурка № 2» появляются новые герои: к утратившему доверие рынков Трампу присоединились представители его администрации. Членам команды американского президента поручили непростую роль: они должны изображать безусловных триумфаторов в конфликте. По утрам они давали свою оценку исполнения Ираном его обязательств по меморандуму, как если бы диктовали потерпевшей тотальное поражение в войне и безоружной стороне условия её капитуляции.

Тегеран без колебаний отвечал на эти вызовы: «Иран не приемлет произвольный пересмотр условий меморандума и разговоры с позиции силы». На это в ответ следовали обвинения Исламской Республики в «плохом поведении», ее демонизация и превращение во врага всего человечества. Обвинения сопровождались угрозами уничтожить страну, если она не примет условия американцев.

«Пунктуальность» Трампа

Если по порядку, то первый пункт меморандума предписывал прекратить военные операции на всех фронтах, включая Ливан. Неспособность или нежелание американской стороны заставить своего союзника остановить военные действия и уйти из Ливана Тегеран расценил как нарушение данного пункта. США со своей стороны признавали за Израилем право защищать свои интересы на территории другого государства. Позиция Тель-Авива как свободного игрока, не связанного обязательствами, гарантировала срыв любых договоренностей.

Пункт 4 — о снятии морской блокады с иранских портов — США начали выполнять, чтобы успокоить нефтяной рынок, но уже 9 июля восстановили блокаду. Они не только не приступили к выводу войск, а продолжили наращивать свое военное присутствие на Ближнем Востоке. Еще один пункт меморандума (номер 8) считал такие действия недопустимыми.

Пункт 5 предполагал открытие Ираном Ормузского пролива, но только через безопасный проход. Тегеран обещал не взимать плату за проход в течение первых 60 дней. По этому пункту он сохранял за собой право решать вопросы администрирования пролива совместно с другими прибрежными государствами. Трамп, подписавший меморандум, прекрасно знал, что мирное соглашение без суверенитета Ирана над проливом нежизнеспособно.

Тем не менее США спешно создали параллельный, не контролируемый Тегераном, «южный» маршрут. В рамках «прекрасной сделки» они не допускали даже мысли позволить Исламской Республике собирать плату за проход через Ормуз.

Пункт 6 — о восстановлении Ирана — представлял собой явную уступку, в рамках которой Тегеран не стал унижать США требованиями компенсации 300 млрд долларов ущерба, нанесенного стране военной агрессией. Соединенные Штаты не собирались вкладывать ни цента в восстановление ближневосточной страны, а обещание привлечь средства государств Персидского залива на фоне желания соседей Ирана требовать от него самого репараций выглядело насмешкой.

Пункт 8 — об отказе от ядерного оружия и судьбе урана — не являлся уступкой Ирана, так как он не собирался создавать или разрабатывать ядерное оружие.

Согласно пункту 10 Соединенные Штаты обязались немедленно после подписания меморандума и до отмены санкций выдать разрешения на экспорт иранской сырой нефти, нефтепродуктов и производных, а также всех связанных услуг — банковских, страховых, транспортных. Из этих обязательств США на короткий срок разрешили только экспорт нефтепродуктов.

Так и не состоялась разморозка активов (по пункту 11), которые должны были быть получены Ираном до подписания мирного договора. Вице-президент Джей Ди Вэнс заявил, что эти деньги (12 млрд долларов) не должны уходить на поддержку проиранских группировок. Вместо этого Вэнс предложил направить их на закупку под контролем Белого дома американской сельхозпродукции: кукурузы, пшеницы, соевых бобов и другой продукции фермеров и скотоводов США. В Иране отказались тратить размороженные активы на американские товары.

Если в кинофильме «День сурка» герой использует бесконечное повторение одной и той же истории для личностного роста, то администрация Трампа использовала повторение одних и тех же действий для доведения до совершенства невиданной по масштабам и срокам операции по введению в заблуждение глобального общественного мнения разговорами о мирном соглашении, которое они заключать не собирались.

Каким будет «День сурка № 3»?

Американцы использовали мирные переговоры как ширму, чтобы продолжить реализацию плана Б. В конце июля контуры «Дня сурка № 3» выглядели примерно так: возвращение по кругу к исходной точке конфликта и массированные удары по Ирану на протяжении одной или двух недель. Затем предъявление ультиматума о безоговорочном открытии пролива, а в случае отказа — повторение цикла ударов и так далее по кругу.

Но что-то пошло не так. Иран выдержал ночные бомбардировки в течение 13 суток. Новая волна агрессии со стороны США была встречена иранцами не только словами осуждения, а сотнями ракет и дронов, которые методично стирали в пыль военные базы Пентагона.

Остановить удары потребовали и шейхи Персидского залива, так как пострадали бы от них больше всех остальных участников конфликта. Новый цикл ударов — с непредсказуемым результатом, с улетевшими в небеса ценами на нефть — в преддверии промежуточных выборов в Конгресс выглядит на данный момент как наименее предпочтительная опция.

Согласие на требования Ирана — признание поражения, что неприемлемо.

И пока Трамп не нашел решений для выхода из тупика, его стратегия — теперь уже открыто и цинично продолжить реализацию плана Б, отказавшись от прикрытия ее разговорами о «прекрасной сделке». К этому президента США подтолкнули и иранцы, которые объявили его недоговороспособным и отказались от дальнейшего участия в Трамп-шоу. Превратить поражение в победу за счет одного мастерства переговорщика не удалось.

Соединенные Штаты «не форсируют ситуацию» в отношениях с Ираном и наблюдают за ухудшением его экономического положения, заявил Трамп 9 августа. По его словам, у Тегерана практически не осталось денег на выплату жалованья военным, а ситуация с Ираном решится, «как в шахматной партии».

Сколько будет длиться ситуация «ни войны, ни мира», сказать определённо невозможно. А как же союзники США на Ближнем Востоке и в Европе, спросите вы? На ум приходит фраза из старого советского фильма: «Судьба индейцев не волнует шерифа».