Ормузский пролив остается одним из наиболее важных судоходных маршрутов не только для мировой нефтегазовой отрасли, но и для газохимии. По отдельным продуктам зависимость глобального рынка от этого логистического коридора оказывается даже выше, чем в нефтегазовом секторе. Ежегодно через пролив транспортируется около 34% международной торговли карбамидом, или порядка 9% мирового потребления. По аммиаку эти показатели составляют около 23% и 2% соответственно. Эта продукция критически важна для потребителей в странах Глобального Юга, где сельское хозяйство выступает одним из ключевых секторов экономики.
Морской экспорт заблокирован
В странах Персидского залива производится 11% азотных удобрений, при этом существенный объем этих мощностей является экспортоориентированным. Ормузский кризис фактически заблокировал поставки ключевых продуктов газохимии с Ближнего Востока — прежде всего из Ирана, Саудовской Аравии и Катара. Совокупный экспорт из этого региона, на данный момент находящийся под риском, равен 18,5 млн т по карбамиду и 3,7 млн т по аммиаку (рис. 1).
Сокращение поставок может нанести значительный ущерб аграрному сектору: многие страны-импортеры рискуют столкнуться с дефицитом необходимых для сельхозпроизводства продуктов газохимии. Особенно сильно может пострадать аграрная отрасль Индии, импортирующей с Ближнего Востока около 40% всего ввозимого в страну карбамида. Риски перебоев с поставками этого продукта сохраняются и для такого крупного сельхозпроизводителя, как Бразилия. Импорт ближневосточного карбамида в эту южноамериканскую страну достигает 35% от общего объема ввозимых удобрений этого типа.
Сырьевой кризис для производителей
Базовым сырьем для производства азотных удобрений является природный газ. Поэтому Ормузский кризис коснулся не только чистых импортеров азотных удобрений, но и производителей этой продукции, зависящих от поставок СПГ через пролив.
Наибольший удар пришелся на страны, где импортируемый через Ормуз газ покрывает значительную часть внутреннего спроса для производства аммиака и карбамида — Индию, Пакистан и Бангладеш (рис. 2). В Индии на СПГ из Персидского залива приходится около 58% газового импорта и почти треть спроса, в Бангладеш — примерно 61% импорта, а в Пакистане — до 99%. Из-за блокировки пролива эти рынки могут столкнуться с нехваткой сырья и вынужденным снижением загрузки мощностей по производству азотных удобрений.
Но последствия Ормузского кризиса сводятся не только к физической нехватке газа. Для стран, где СПГ закупается по рыночным или близким к рыночным котировкам, само ожидание перебоев с поставками способно поддерживать высокий уровень цен. Для производителей азотных удобрений это напрямую означает рост себестоимости. В частности, в Индии, где производится порядка 26% всего азиатского карбамида, цены на сжиженный газ с начала военных действий на Ближнем Востоке выросли с $352,6/тыс. куб. м до $741/тыс. куб. м к августу 2026 года.
При этом высокие цены на газ и перебои в его поставках стимулируют рост стоимости азотной продукции, временно улучшая экономику производств. Но этот эффект может быть краткосрочным: по мере адаптации спроса цены на карбамид снижаются быстрее, чем стоимость газа, и давление на маржу производителей вновь усиливается. Так, в апреле карбамид стоил около $857/т, а к августу этот показатель снизился более чем на 50% от апрельского уровня. При этом цена на газ по-прежнему остается на высоком уровне: в августе котировки азиатского газового бенчмарка JKM достигли $738/тыс. куб. м.
Газовые качели Европейского Союза
Европейская азотная промышленность подошла к нынешнему кризису уже в ослабленном состоянии. Экономика этой некогда мощнейшей отрасли заметно ухудшилась: производители потеряли доступ к относительно дешевой российской сырьевой базе. Это уже подстегнуло цены на сырье и сказалось на конкурентоспособности европейских заводов. Производство аммиака в Европе сократилось более чем на 30%: с 17 млн т в 2019 году до 12 млн т в 2025-м.
Конечно, к началу 2026 года газовые цены спустились с пиковых значений, но на уровень 2010-х не вернулись. Остановка поставок через Ормузский пролив стала для европейцев новым катализатором роста цен на сырье для газохимии. Европейский рынок опять был вынужден закупать газ по завышенным кризисным ценам. Так, с начала года котировки в ЕС взлетели на 41% и достигли $575/тыс. куб. м в мае 2026 года. В июне на фоне временного перемирия цены скорректировались до $537/тыс. куб. м, однако уже в августе достигли $688/тыс. куб. м.
Китайский карбамид защищен углем
В отличие от производителей, ориентированных на природный газ, китайская азотная промышленность опирается на уголь, что снижает ее чувствительность к Ормузскому кризису. В 2025 году выпуск карбамида в Китае составил около 63 млн т, при этом уголь обеспечил сырьевую базу примерно для 80% выпуска.
По данным Госстата КНР, к концу июля цена антрацита достигла 1322 юаней за ту (+53% с начала года). Однако на стоимости готовой продукции это почти не отразилось: в июле внутренняя цена карбамида составляла около $260, что примерно на 35% ниже мировой. Разрыв объясняется не себестоимостью, а устройством китайского рынка: производство традиционно профицитно, а экспорт регулируется квотами с приоритетом внутреннего спроса. В марте 2026 года Пекин запретил вывоз большинства видов удобрений, стремясь сдержать рост цен на внутреннем рынке на фоне обострения ситуации в Ормузском проливе. В конце мая китайским производителям разрешили экспортировать около 2 млн т карбамида в период с июня по август в пределах установленных квот.
Аграрный сектор под давлением
Для аграриев Ормузский кризис обернулся прямым ростом издержек. Сильнее всего удорожание удобрений сказывается на производителях азотоемких культур — пшеницы, кукурузы и риса. По данным минсельхоза США, затраты на удобрения составляют около 18% производственных расходов при выращивании кукурузы, 15% — для пшеницы и 13% — для риса. Поэтому скачок цен на азотные удобрения напрямую увеличивает себестоимость сельхозпродукции.
В такой ситуации выбор для сельхозпроизводителей фактически сводится к двум сценариям. Первый — закупать удобрения по более высокой цене и принимать рост себестоимости урожая. Второй — сокращать объем внесения, чтобы ограничить расходы, но тогда возрастает риск снижения урожайности. В обоих случаях Ормузский кризис выходит за пределы энергетики и химической промышленности, превращаясь в фактор давления на продовольственный рынок.
***
Ормузский пролив — критический узел не только для мирового нефтегазового рынка, но и для глобальной азотной цепочки. Перекрытие этого маршрута способно одновременно ударить по нескольким направлениям: ограничить экспорт аммиака и карбамида из стран Персидского залива, осложнить поставки газа для производителей удобрений в странах-импортерах и поддержать высокие цены на сырье для азотной промышленности.
При этом после возобновления торговли через Ормузский пролив не стоит ожидать полной стабилизации на рынках. Для восстановления экспортных поставок как азотных удобрений, так и сырья в виде СПГ потребуется некоторое время. Особенно сильно дефицит удобрений может почувствовать Индия — один из крупнейших мировых импортеров, традиционно наращивающий в конце года закупки карбамида для обеспечения сельскохозяйственного сезона.
Нехватка ближневосточной мочевины в этот период способна существенно повысить спрос на альтернативные источники поставок, в особенности на российский карбамид. Высокий интерес этой азиатской экономики к нашим газохимическим продуктам способен укрепить позиции отечественных производителей на индийском рынке и зарекомендовать себя как надежного поставщика для АТР.