Геополитическая манипуляция газовым рынком
Покупатели природного газа в Европе и Азии платят высокую цену за геополитику
В своей статье от 19.02.2025 в «ИнфоТЭКе» я уже писал об особенностях рыночного ценообразования на природный газ. Примерно через год началась война на Ближнем Востоке, и цены на газ в Европе и Азии начали снова безудержно расти. Мир столкнулся с так называемой «геополитической премией», которая, похоже, раз и навсегда стала спутником и важной неотъемлемой частью биржевой цены этого важнейшего энергоносителя. Что же представляет собой эта премия, откуда она взялась, какова ее доля в современной цене газа и какой ценовой сигнал от нее исходит?
Геополитическая премия трех типов
Задача «правильной» цены — посылать рынку сигнал, который, с точки зрения экономической теории, решает задачу оптимального распределения ресурсов (Парето-оптимальность). Говоря ненаучным языком, задача «правильной» цены — способствовать нормальному процессу воспроизводства мировой газовой индустрии, гармонизировать интересы отрасли с интересами покупателей, обеспечивать энергетическую безопасность.
Геополитическая премия — это компонент рыночной цены газа, возникающий из-за политической нестабильности, конфликтов, санкций и перебоев с поставками. Иными словами, это такая часть цены, которая является реакцией на одно или сразу несколько событий из сферы мировой политики.
Очевидно, что котировки природного газа будут по-разному реагировать на события геополитического характера из перечисленных выше, в зависимости от того, событие уже случилось или же только ожидается с некой вероятностью его возникновения.
В соответствии с этим можно выделить сразу две разновидности геополитической премии.
Первый тип — реакция цены на уже случившееся событие (например, экономические санкции или нарушения логистики поставок из-за действий правительств, то есть ситуации, не связанные с причинами технологического порядка и т. д.).
Второй тип — премия в цене за ожидаемые геополитические события.
Однако сегодня настало время говорить и о геополитической премии третьего вида — устойчивой, системной премии, возникающей при трансформации первого типа из временного, экстремального события в некую константу, устойчивый компонент европейских и азиатских цен.
Остановимся подробнее на оценке каждого из типов геополитической премии.
Первый тип
Геополитическая премия первого, или классического, типа в цене биржевого товара может как увеличить, так и уменьшить ее, то есть быть как отрицательной, так и положительной, хотя обычным итогом вмешательства политики в процессы ценообразования становится сокращение предложения товара и увеличение его цены. Однако первичные санкции, наложенные на поставщика, закрывают для него часть платежеспособного спроса и могут, при прочих равных условиях, привести к снижению цены, а вторичные санкции, наложенные на покупателя, ограничивают круг доступных ему продавцов и потому её увеличивают.
Рынок в случаях такого внешнего вмешательства генерирует новую равновесную цену. Оснований рассматривать ее как фиаско рынка (market failure), то есть как его неспособность обеспечить оптимальное распределение ресурсов, — нет. Это нормальная, здоровая реакция на новое соотношение между спросом и предложением. Если действие геополитического фактора является непродолжительным, то оно и не сопровождается серьезными структурными трансформациями на рынке.
Однако изменения все же происходят, например, включается фактор эластичности спроса по цене. Поэтому, строго говоря, точно измерить величину этой классической геополитической премии невозможно.
Если сравнить цену на товар до наступления геополитического события или после того как это событие прекратит свое действие, то можно получить некоторое примерное представление о ней, поскольку требование для точного сравнения «при прочих равных условиях» в данном случае не соблюдается.
Если говорить о точности оценки величины геополитической компоненты в цене, то здесь действует общее правило: чем быстрее событие прекратит свое действие, тем точнее мы сможем оценить величину геополитической премии первого типа, так как в этом случае процессы структурной перестройки рынка еще не успеют набрать силу. В ситуации природного газа речь идет о переключении на других поставщиков и появлении новых, об отказе от трубопроводного газа в пользу СПГ и, наоборот, использовании альтернативных топлив, предоставлении субсидий из бюджета, сокращении потребления и т. д.
Средняя цена на природный газ в Европе, если использовать TTF как бенчмарк, с 2015 по 2021 годы равнялась $240 за тыс. кубометров, а с 2022 по 2026 год — около $600 за тыс. кубометров. Геополитическая премия при таком расчете — увеличение европейской цены в 2,5 раза.
Второй тип
Рыночная цена биржевого товара складывается в этом случае из двух частей:
Во-первых, из фундаментальной стоимости, которая определяется реальным балансом спроса и предложения. В случае с природным газом это погодные условия, уровень добычи, запасы в ПХГ, темпы роста экономики, цены альтернативных топлив, прочие фактические изменения предложения и спроса, в том числе вызванные и событиями геополитического характера.
Во-вторых, из составляющей цены, основанной на ожиданиях и даже страхах, которые испытывают участники рынка, связанных с геополитическими событиями, которые еще не произошли. С точки зрения экономики, это оценка участниками рынка вероятности того или иного сценария развития событий. Геополитическая премия в цене биржевого товара — надбавка к рыночной стоимости, которую покупатели и продавцы готовы платить (или требовать) из-за риска того, что политические события или конфликты изменят баланс спроса и предложения в будущем.
Геополитическая премия второго типа обладает, если можно так выразиться, сложной внутренней динамикой, она способна трансформироваться в геополитическую премию первого типа и поменять математический знак, например, с плюса на минус.
В случае если угроза того или иного события оказывается блефом, то геополитическая премия второго типа, связанная с этим событием, сдувается. Если же событие происходит (поставки по итогу действительно прекращаются), геополитическая премия второго типа трансформируется в геополитическую премию первого типа, и цена остается высокой уже по объективным фундаментальным причинам.
Но геополитическая премия второго типа полностью не может исчезнуть. Из ожиданий, которые связаны с наступлением геополитического события, она переключается на такие же ожидания прекращения геополитического события. Если же тот или иной геополитический конфликт или инцидент оказывается исчерпан, то премия и второго, и первого типа исчезает вместе с падением цены.
Классические и неоклассические теории смотрят на геополитическую премию как на продукт деятельности трейдеров, который, согласно этим теориям, стабилизирует рынок. Однако не стоит забывать, что геополитическая премия второго типа является не столько результатом взвешенного прогноза (объективно такой прогноз крайне сложен), сколько феноменом коллективных действий участников рынка, с выраженными элементами иррационального поведения (ограниченной рациональности, если пользоваться научной терминологией) на фоне условий неопределенности.
Именно страхи 26 августа 2022 года, после подрыва «Северных потоков», разогнали цены на природный газ в Европе до исторического максимума для спотовых цен в 320 евро за МВт-ч ($3298 за тыс. кубометров). Значительная часть этого роста была представлена геополитической премией второго типа, премией за страх полной остановки поставок. Условным индикатором геополитической премии первого типа может служить цена долгосрочных контрактов для августа 2022 года, а это около $500 за тыс. кубометров. Остальные $2800+ в цене, по моему мнению, представлены геополитической премией второго типа.
Пузыри и стадное поведение (bubbles, herding), характерные для рыночных спекуляций, в полной мере относятся к оценке трейдерами величины геополитической премии второго типа. Так, иррациональность геополитической премии второго типа заключается в ее зависимости от политической риторики. Любые значимые заявления политиков могут вызвать как спекулятивный рост цены, так и ее резкое падение. Премия может появиться за несколько часов на фоне одной новости и быстро исчезнуть после появления другой, чем, кстати, успешно пользовался Дональд Трамп для манипулирования рынком в течение многих месяцев.
Иррациональный характер геополитической премии придает гипертрофированная, экзальтированная реакция на события, которые не ведут ни в данный момент, ни в какой-либо отдаленной перспективе к существенным подвижкам в соотношении спроса и предложения. В 2025–2026 годах неоднократно фиксировались скачки премии за риск после подрыва одиночных СПГ-танкеров с объемом 160 тыс. кубометров в Ормузском проливе, что сопоставимо с фактическим сокращением поставок на сотни миллионов кубометров в сутки.
Для трейдеров и инвесторов, тем не менее, оценка размеров геополитической премии второго типа критически важна: покупка актива на пике такой премии крайне рискованна, так как при малейшем изменении новостного фона можно понести большие убытки. А реальный сектор экономики сталкивается с ростом издержек и необходимостью хеджирования рисков.
Третий тип
Мировые рынки газа сталкиваются с новым феноменом, который в полной мере заявил о себе в 2022 году в связи с принятием в мае того года ЕС инициативы REРowerEU по отказу от российских энергоносителей. Геополитическая премия в цене природного газа, бывшая ранее временным, «шоковым» фактором формирования цены, теперь превращается в системный, постоянный ее компонент.
Геополитическая премия возникала и ранее, например, в случае затянувшихся споров при пересмотре условий контракта купли-продажи или транзитного соглашения при экспорте по трубопроводам (украинские транзитные кризисы 2005–2006 и 2009 годов). Но эта премия исчезала сразу после согласования новых условий контракта.
Политически мотивированный отказ от импорта российского газа со стороны Евросоюза в мае 2022 года (инициатива REРowerEU) превратил геополитическую премию первого и второго типа в цене европейского газа в постоянно присутствующий в ней компонент, или навес. Величина этой премии снизилась с экстремальных уровней августа 2022, однако не исчезла совсем.
Парадокс сложившейся ситуации заключается в том, что поступления газа из России в Европу могут полностью прекратиться осенью 2027 года (во всяком случае, так задумано), но геополитическую премию за русофобию европейцам все равно приходится оплачивать, так как замены российскому газу в мировом балансе нет и не предвидится.
С февраля 2026 года импортеры газа вынуждены оплачивать и дополнительную «американскую» геополитическую премию. Из-за относительно высоких издержек в нефтегазовой промышленности США, что обусловлено особенностями ее ресурсной базы, ей требуются высокие пороговые уровни цен на мировых энергетических рынках для обеспечения доходности экспорта.
Для экспорта СПГ критически важно соблюдение требования по ценовому дифференциалу между ценами различных рынков. Если разница между ценой газа в США, с одной стороны, и ценой в Европе и Азии, с другой стороны, опускается ниже $158–175 за тыс. кубометров, что соответствует себестоимости поставки американского СПГ на мировые рынки (сжижение плюс транспортировка), эти поставки теряют экономический смысл, потому что становятся убыточными.
Искусственное поддержание высокой маржинальности экспорта со стороны «энергетической сверхдержавы» становится новой реальностью. Иными словами, если низкая доходность американского экспорта углеводородов подтолкнула США к конфликту, то высокая доходность заставляет не спешить с выходом из этого конфликта, который и так затянулся почти на 10 месяцев. По моей оценке, с января по ноябрь 2026 года маржинальность экспорта СПГ из США в Европу увеличилась с $87 за тыс. кубометров до $715, или в восемь раз. То есть результат здесь очевиден.
Негативные последствия для мирового газового рынка
Ближневосточный конфликт — это целенаправленная и успешная попытка вернуть и приумножить доходность американского экспорта СПГ. Но есть принципиальное различие между управлением ценами на нефть со стороны ОПЕК, осуществляемым в интересах покупателей и продавцов, и односторонними манипулятивными действиями США, которые нарушают работу механизмов на рынке природного газа.
В чем выражаются эти нарушения? Искусственно форсированные цены на газ ведут к разрушению глобального спроса на него. По оценке Международного газового союза, мировой спрос в 2026 году может снизиться (впервые за четыре года) на 7 млрд кубометров из-за кризиса на Ближнем Востоке. Ожидается падение потребления в Европе, Азии и на самом Ближнем Востоке.
Из-за более слабого спроса цены летнего газа обычно ниже цен зимнего, что создает экономические стимулы для формирования сезонных запасов. Исчезновение или даже позитивный спред между ценами лето/зима, вызванный форсажем летних цен по геополитическим причинам, разрушает этот цикл. В результате Европа вступила в 2026 году в сезон отборов с рекордно низкими ценами, которые создают риски энергетического кризиса в случае холодной зимы.
Есть и другие, более долгосрочные негативные последствия управления ценообразованием на газовом рынке на базе геополитической премии различного типа на принципах PAX Americana. Бенефициарами высоких цен в таком случае становятся только американские нефтегазовые компании, которые перекраивают рынок газа в своих интересах, ущемляя интересы других производителей, ограничивая их рыночную нишу.
По данным Управления энергетической информации США, экспорт СПГ из Соединенных Штатов в первые шесть месяцев этого года на 23% превысил показатели аналогичного периода 2025 года. В том числе за счет замещения катарского СПГ.
До 2022 года Россия обеспечивала 45% газового импорта Евросоюза. К 2025-му ее доля сократилась до 12%, а к концу 2027 года ЕС намерен полностью отказаться от российского газа. Место России стремительно занимают США. В первой половине 2026 года на американский СПГ приходилось 59% поставок сжиженного природного газа в ЕС.
Без России, Катара и Ирана, возможности которых воспользоваться благоприятной рыночной конъюнктурой в таких условиях ограничены множеством санкций и блокадой Ормузского пролива, американский нефтегаз в одиночку не сможет закрыть растущие потребности в обеспечении увеличивающегося глобального спроса на природный газ.
Точную характеристику складывающейся на газовом рынке ситуации дал глава компании «Новатэк» Леонид Михельсон в рамках XIX Веронского Евразийского экономического форума.
«К 2050 году мир столкнется с ощутимым дефицитом дешевого газа на фоне резкого роста потребления… Сегодня мир потребляет 4,3 трлн кубометров газа в год. А в 2050 году, по прогнозам, спрос достигнет где-то 5,5 трлн. Это означает, что в следующие 25 лет надо будет добыть 120–125 трлн кубометров. Для сравнения, в предыдущие 25 лет было добыто всего лишь 87 трлн. Газ, конечно, не закончится, запасы есть, но закончится дешевый газ», — сказал он.
По словам Леонида Михельсона, порядка 90% производства газа в мире идет на месторождениях с падающей добычей, для компенсации падения и покрытия растущего спроса понадобятся новые мощности примерно на 2 трлн кубометров в год.
«То есть надо заново построить половину газодобывающей инфраструктуры, которая имеется в мире на сегодня», — отметил глава «Новатэка».
Геополитическая премия первого типа в современных условиях трансформируется в особый третий тип премии, который не отвечает интересам ни покупателей природного газа, ни большинства его производителей. Напомню еще раз о размерах геополитической премии первого типа, которая выросла в 2,5 раза, с примерно $240 (2015–2021) до уровней в $600 (2022–2026) за тыс. кубометров. Премия этого типа вместе с премией второго типа так и остается только дополнительным налогом для покупателей, так как формируется за счет ущемления интересов неамериканских поставщиков.