Спасти американского газовика

Фото: Lindsey Janies / Bloomberg

Принято считать, что Трамп допустил стратегический просчет, ввязавшись в иранскую авантюру. Отчасти так оно и есть, но только отчасти. Израилю, как полагают многие, не составило труда убедить тщеславного американского президента в том, что его ждет неизбежный успех, как только верхушка Ирана будет уничтожена одним точным ударом. Страну после такого события охватят беспорядки, к власти придет расположенное к уступкам новое правительство, которое откроет США контроль над крупнейшей мировой кладовой природного газа, на долю которой приходится 19% всех запасов. Трамп явно собирался приехать на встречу с Си Цзиньпином в конце марта как лидер энергетической супердержавы, которая победила в очередной схватке за мировые нефтегазовые ресурсы.

План Б

Но что-то пошло не так. Сегодня в США критики обвиняют Трампа в том, что у него нет плана Б на случай затяжной войны. Нанесение Израилем 18 марта удара по газовой инфраструктуре Ирана на месторождении Южный Парс, на мой взгляд, доказывает, что план Б у Трампа все же был. Хотя бы потому, что любая военная операция, в том числе и эта на Ближнем Востоке, по американским понятиям, может быть одобрена, если положительный результат будет получен даже при самом неблагоприятном стечении обстоятельств. Был ли план Б разработан во все деталях или нет, сказать трудно, но в том, что на третьей неделе конфликта с Ираном США и Израиль приступили к его реализации, сомнений нет.

Учитывая потрясающие воображение возможности израильской разведки Моссад в Иране, можно даже предположить, что Израиль вполне адекватно оценивал способность Ирана выдержать первый удар (как, впрочем, и прекрасно знал, что у противника нет атомной бомбы), а потому считал затяжной конфликт, то есть план Б, основным планом. Иран – экзистенциальный противник Израиля. Что бы потом ни случилось, втянуть Америку в свою эпическую битву с Ираном уже по определению величайшая победа, с точки зрения израильской верхушки.

План Б был, как и план А, также заточен на борьбу за энергетические ресурсы. Но его задачей являлось не только ослабление самого Ирана, но и – более широким охватом –подрыв благополучия нефтегазовых монархий на Ближнем Востоке. Проще говоря, план Б заключался в подавлении основных конкурентов американских нефтегазовых компаний. Именно монархии Персидского залива в лице Саудовской Аравии и ОАЭ формируют основу «враждебной» США Организации стран – экспортеров нефти (ОПЕК). Эти государства из-за более низких издержек способны, в отличие от американских производителей сланцевого газа, выдержать длительный период низких нефтяных цен, которые ожидались на мировом рынке в 2026 и 2027 годах. Как тут не вспомнить прогнозы начала этого года от банка Goldman Sachs. Согласно январским оценкам банка, в последнем квартале 2026 цена нефти «Брент» должна была опуститься до 54 долларов за баррель, а WTI – до 50 долларов. При цене менее 60 долларов за баррель выручка от продажи сланцевой нефти становится отрицательной. Сейчас, на начало апреля, прогноз банка на этот год – 85 и 79 долларов соответственно. Цена вполне комфортная для американского нефтегаза. Дефицит нефти из-за закрытия Ормузского пролива сделал бессмысленной сделку ОПЕК+, участники которой за последний год повысили квоты более чем на 3 млн баррелей в сутки, что стало болезненным ударом для американских мейджоров.

Если бы войны на Ближнем Востоке не было, то ее следовало бы придумать

На мировом рынке природного газа план Б преследует ту же цель, что и план А, а именно: доминировать на нем посредством устранения основного конкурента для американского СПГ – Катара. Не лишне напомнить, что на этом рынке стало тесно из-за планов Катара увеличить мощности по сжижению с нынешних 77 млн тонн в год почти до 127 млн тонн. Реализацию этого проекта Катар планировал на 3-й квартал 2026 года, но затем, еще до начала войны, перенес сроки на начало 2027 года. Причины переноса неизвестны. Можно предположить, что на этом настаивали акционеры Qatargas: Total (доля 10%) и ExxonMobil (доля 10%). Интересы этих компаний на американском континенте неизбежно вступали в противоречие с интересами Катара. Дело в том, что США, которые в 2025 году увеличили свой экспорт СПГ до 111 млн тонн, не собирались останавливаться на достигнутом. К 2030 году в планах США стоит увеличение мощностей по сжижению до 190 млн тонн. На рынке начались разговоры о том, что потенциальный спрос на СПГ не сможет поглотить избыток предложения.

Консенсус глобальных ожиданий заключался в том, что рост мощностей по сжижению газа примерно на 40 млрд куб. м только в этом году приведет к кардинальным изменениям на мировом рынке СПГ. Превышение спроса над предложением на этом рынке вызовет снижение цены реализации. А это создаст риски для американской индустрии сжиженного газа. Прогнозы сокращающегося денежного потока на ближайшие годы уже привели к первым отказам в январе 2026 года от новых проектов по строительству СПГ-заводов. То есть к началу второго года после прихода к власти администрации Трампа и несмотря на полную административную поддержку с ее стороны, американская газовая индустрия оказалась в более сложном положении, чем при прошлой администрации.

Из-за того, что в издержки производства СПГ входит стоимость его сжижения (2–2,5 доллара за МБТЕ – ок. 71–89 доллара за тыс. куб. м) и примерно столько же тратится на транспортировку на судне, то разница между ценами на европейских и американских торговых площадках должна составить не менее 4,5 доллара за МБТЕ (ок. 160 долларов за тыс. куб. м), чтобы такая поставка приносила доход. Если она меньше, то американский экспорт СПГ становится убыточным, как это однажды уже имело место в годы ковида. Скачок европейских цен на 70% после начала военной операции США и Израиля, даже с учетом сильного удорожания фрахта и страховки, обеспечил высокую доходность поставок СПГ на европейский рынок. Разница между ценами торговых хабов по обе стороны Атлантического океана после начала войны на Ближнем Востоке достигла 15 долларов за МБТЕ (ок. 533 долларов за тыс. куб. м). Ожидаемая замена рынка продавца на рынок покупателя в природном газе оказалась отложена по меньшей мере на один год.

Умышленное уничтожение конкурентов Персидского залива

Триггером для передела мирового рынка СПГ стала остановка 2 марта крупнейшего в мире комплекса по производству в Катаре. Остановка СПГ-комплекса Рас-Лаффан была связана не с разрушениями в результате атаки дрона, а с переполнением хранилищ из-за невозможности вывоза СПГ. По этой же причине, а именно из-за ограниченных возможностей для экспорта, страны Персидского залива резко сократили добычу нефти. Корпус стражей исламской революции заявил о готовности сжечь любое судно, связанное с США и Израилем, которое предпримет попытку прохода через Ормузский пролив, и исполняет свое обещание.

До 18 марта комплекс в Рас-Лаффане оставался полностью в рабочем состоянии. В случае обеспечения свободного прохода через Ормузский пролив ему потребовалось бы около месяца, чтобы вернуться к довоенным объемам сжижения. Перекрытие пролива не стало неожиданностью, о нем Иран предупреждал неоднократно.

Власти Ирана выбрали единственно возможную для себя стратегию борьбы с превосходящими его по силе противниками: блокировку поставок углеводородов, удобрений и алюминия на мировые рынки через Ормузский пролив. Иран также заявил, что считает законными целями для ударов военные базы США, размещенные в соседних арабских странах, которые  стали де-факто союзниками Соединенных Штатов по агрессии, поскольку не посчитали нужным помешать использованию этих баз для атак против Ирана. Тегеран также обещал нанести симметричный удар по нефтегазовой инфраструктуре этих стран, если его собственная станет объектом нападения со стороны США или Израиля.

Понимал ли Израиль, когда атаковал иранское месторождение Южный Парс, что по соседнему Катару, хотя и пассивному, но союзнику США, будет немедленно нанесен ответный удар? Конечно же, осознавал. Характерно, что США поспешили дистанцироваться от атаки Израиля по Южному Парсу 18 марта, заявив, что ничего не знали о ней. Израиль публично подтвердил, что действовал по собственной инициативе, но верится в это с трудом, учитывая, что о любом запуске ракет на общем для союзников театре военных действий Иерусалим был просто обязан заранее предупредить США.

Катар недавно подарил Трампу Боинг за 400 млн долларов в знак расположения. Поможет ли заявление о своей непричастности к провокации с Южном Парсом сохранить США союзнические отношения с Катаром, пока непонятно. Собственно, план Б и заключался в том, чтобы с помощью Израиля спровоцировать известные предсказуемые действия Ирана. Ослабление конкурентов США на газовом рынке – это чистая победа, сделанная чужими руками, а точнее – ракетами и дронами Ирана. Трамп громогласно заявил, что разнесет всю нефтегазовую инфраструктуру Ирана в отместку за нападение на Катар, однако катарцы, надо полагать, испытали шок от таких угроз. Американские базы не предоставили им адекватную защиту, а наоборот превратили в объект для ударов возмездия. Отметим попутно, что КСИР Ирана пошел еще дальше в легитимизации ответных мер на Ближнем Востоке. Теперь за каждое убийство на территории Ирана, приписываемое США или Израилю, будет уничтожаться одно подразделение американской технологической или связанной с обороной компании.

Иранские удары по комплексу Рас-Лаффан, как известно, вывели из строя около 17% катарских мощностей по сжижению природного газа в объеме 13 млн тонн в год.  QatarEnergy объявила форс-мажор по долгосрочным контрактам с Италией, Бельгией, Южной Кореей и Китаем. Ремонт может занять 3–5 лет, потери Катара оцениваются в 20 млрд долларов в год.

Уязвимости США

Но, как у всякого плана, у плана Б есть свои слабые места. Высокие нефтяные цены обеспечивают высокие доходы американским нефтяникам. Нефтедобывающие страны Персидского залива при этом несут большие убытки, так как больше не могут экспортировать свою нефть через Ормузский пролив. Над ними висит и полная потеря экспорта, если Иран взорвет нефтепровод в Фуджейру или хуситы перекроют Баб-эль-Мандебский пролив. Богатые королевства Персидского залива несут потери и вынуждены приступить к продаже своих золотых запасов, чтобы покрыть дефицит бюджета. Более того, даже если ограничения на транзит нефти будут сняты, потребуется немало времени на восстановление дебита заглушенных нефтяных скважин. По оценке МЭА, война в Иране представляет собой самую большую угрозу глобальной энергетической безопасности в истории. С мировых рынков одновременно было изъято больше нефти, чем во время нефтяных кризисов 1973 и 1979 годов вместе взятых.

Все складывается хорошо для американских нефтяников, но есть одно но. Высокие цены на нефть бьют по электоральным позициям самого Д. Трампа на ноябрьских выборах в Конгресс. Негативная сторона плана Б состоит в том, что цена нефти не делает исключений ни для стран, которые ее добывают, ни для стран, которые ее потребляют. В конце марта, когда стоимость бензина на заправках в США превысила 4 доллара за галлон (в Калифорнии и того больше – 6 долларов за галлон), шансы на победу республиканцев на выборах в ноябре резко упали. Захват демократами Конгресса грозит превращением Трампа в «хромую утку».

Иран, понимая силу своей позиции по Ормузскому проливу, будет удерживать селективную блокаду так долго, как сможет. Он даже собирается превратить этот пролив в подобие Суэцкого канала и брать плату за прохождение через него. Цены на нефть удерживают Трампа и от реализации угроз «вбомбить страну в каменный век», поскольку Иран может в отместку уничтожить нефтянку Ближнего Востока, заминировать Ормузский пролив или, того хуже, на многие годы вперед сделать невозможным судоходство в этом проливе, затопив в фарватере десятки судов.

Трамп в такой патовой ситуации вынужден спешить, чтобы избежать апокалипсиса на рынке нефти. Все средства хороши для того, чтобы загнать цены на внутреннем рынке США в приемлемый диапазон до ноябрьских выборов. Почти 400 млн баррелей нефти, в основном из стратегических нефтяных резервов США и Японии, уже распечатаны с целью стабилизации цен. Такой объем стратегических резервов никогда ранее не выбрасывался на мировой рынок. Минфин США 20 марта выпустил 30-дневную лицензию на продажу 140 млн баррелей иранской нефти, застрявшей в море. И впервые с 1996 года США сами стали ее покупать. Иран при этом продает нефти больше, чем до войны. До начала военных действий он продавал 1,1 млн баррелей в сутки. Сейчас – 1,5 млн баррелей, причем по цене в два раза более высокой. Подарок стране, с которой ведутся военные действия, в виде возможности заработать более 14 млрд долларов выглядит по меньшей мере странно, если не понимать причин, которые стоят за этим решением США. Удастся ли Трампу сбить цену на нефть, покажет время, до ноября остается еще полгода.

Последствия газового кризиса для Европы и что общего у ЕС с Израилем

Ситуация с ценами на природный газ выглядит по-иному, чем с нефтью. На этом рынке у Трампа сдерживающих факторов нет. Цены американского природного газа остаются на предвоенном уровне и даже снизились с завершением отопительного сезона. Сейчас они в шесть раз ниже, чем в Европе. Однако идти на новую эскалацию военных действий рискованно для Трампа, так как удары по энергетическому сектору Ирана спровоцируют ответ с его стороны и могут вызвать уже полный коллапс нефтедобычи на Ближнем Востоке. Исходя из логики плана Б, лучшая стратегия для США в настоящий момент – убраться поскорее из Ирана, перепоручив заботу о восстановлении судоходства через Ормузский пролив своим союзникам в Европе, Азии и на Ближнем Востоке, которые более всего страдают от блокировки этой транспортной артерии. Собственно, об этих планах и заявил Трамп в своем обращении к нации 1 апреля. В эту среду президент сказал, что цели США в Иране достигнуты. И в самом деле, чем дольше завод в Рас-Лаффан простаивает, тем лучше для американских газовиков. Трамп готов уйти из Ирана, но отпустит ли его Израиль?

ЕС и Израиль объединяют не только общность геополитической позиции, но и параноидальное отношение к определенным странам. Для Израиля – это Иран, для ЕС – это Россия. И Израиль, и ЕС страдают от ближневосточного военного конфликта. Для Израиля это не только экономическая катастрофа, но и прямые военные потери в живой силе и технике. Тем не менее руководство Израиля не ищет мира. Оно продолжает системно уничтожать первых лиц Ирана, открыло новый фронт в Ливане и, в отличие от Трампа, готово сражаться со своим экзистенциальным противником до конца. В этом отношении Израиль становится проблемой для Трампа, который своих стратегических целей по ослаблению конкурентов в нефти и газе в рамках плана Б уже добился и готов, как говорится, умыть руки. После ракетной атаки на крупнейший в мире комплекс по производству сжиженного природного газа в Катаре, покупатели по всему миру в панике бросились искать долгосрочные гарантии поставок у производителей из США.

Евросоюзу ближневосточной конфликт грозит серьезным энергетическим кризисом, вторым энергетическим кризисом за последние пять лет. В таких условиях разумным решением для верхушки ЕС стал бы перенос сроков полного отказа от российского природного газа на более отдаленный срок. Но ЕС не может принять такое решение. Как и в отношениях Израиля с Ираном, компромисс с экзистенциальным противником невозможен. А в борьбе с ним любые собственные жертвы оправданны.

Еврокомиссия поспешила успокоить европейцев заявлениями о том, что ЕС сможет пережить перебои с поставками природного газа в 2026 году легче, чем в 2022-м. На долю катарского СПГ в 2025 году приходилось только 8,2% импорта СПГ в ЕС, хотя его доля в итальянском и бельгийском импорте была значительно выше. В прошлом году Италия импортировала около 33% своего СПГ из Катара, в Бельгии этот объем составил 17,7%. ЕК аргументирует свою позицию тем, что, в сравнении с концом 2022 года, мощности солнечной генерации выросли в ЕС в 2,2 раза, на 210 ГВт, а ветровой генерации – в 1,3 раза, на 59 ГВт.

Подтвержденные потери катарского газа для мирового рынка СПГ на ближайшие пять лет составляют 13 млн т. С учетом паралича всего транзита природного газа через Ормузский пролив, суммарные выпадающие объемы газа из Катара и Объединенных Арабских Эмиратов в 2026 году составят, по самой скромной оценке, не менее 30 млн тонн. И это без учета того, что военные действия продолжаются и Иран может снова ответить на удары по своей нефтегазовой инфраструктуре.

Нет сомнения в том, что между Европой и Азией развернется острая конкурентная борьба за перетягивание на себя спотовых поставок американского СПГ. А это значит, что цена СПГ для Европы вряд ли опустится ниже нынешних 19 долларов за МБТЕ (около 675 долларов за тыс. куб. м).