Постигнет ли Евразию нефтегазовая дезинтеграция?
На нефтегазовые проекты России и Центральной Азии влияют США и ЕС
Два противоположных тренда наблюдаются в нефтегазовой сфере Казахстана: с одной стороны – увеличение поставок российского газа в республику и в целом в Центральную Азию, а с другой – вытеснение российских нефтяных компаний из действующих и новых проектов из-за санкционного давления.
Майский государственный визит президента Российской Федерации Владимира Путина (уже второй за последние годы) в Казахстан отметился подписанием документов по строительству АЭС с «Росатомом» и расширению сотрудничества в нефтяной сфере, в частности –увеличению транзита российской нефти по территории республики в направлении Китая с 10 млн до 12,5 млн тонн в год (нефтепровод Атасу – Алашанькоу). Очевидно, что более широкий и предметный диалог по нефтегазовым вопросам взаимодействия все же проходил в закрытом режиме.
В процессе заседаний была отмечена положительная динамика: в Казахстане работают 3,5 тыс. совместныхпредприятий и свыше 17 тыс. компаний с российским капиталом, общая сумма проектов составляет почти $ 53 млрд (включая капитал российских компаний из иных юрисдикций), товарооборот за 2025 г. составил $ 29 млрд (хотя основным внешнеторговым партнером Казахстана с недавних пор является Китай – $ 34 млрд в 2025 г.).
Атомные станции
Продолжается поступательное развитие совместного проекта по строительству АЭС «Балхаш», были подписаны соглашения между правительствами Республики Казахстан и Российской Федерации об основных принципах и условиях сотрудничества по проекту строительства атомной электростанции и о предоставлении правительству Республики Казахстан государственного экспортного кредита для финансирования проекта.
Совокупная стоимость была оценена в $ 16,4 млрд за двареактора ВВЭР-1200 (поколение III+). Следует иметь в виду, что в Казахстане высказываются довольно большие сомнения (в основном в прозападных сетках) о сроках строительства АЭС с «Росатомом» из-за санкционных ограничений, а также вопроса доступного финансирования.
Вторая атомная электростанция планируется к строительству с китайским госконцерном China NationalNuclear Corporation (CNNC) там же, на юге Казахстана.
Намечено строительство еще двух АЭС, на востоке и западе страны. При этом, вероятнее всего, Узбекистан в сотрудничестве с «Росатомом» построит атомную генерацию быстрее Казахстана, поскольку в ходе ПМЭФ был дан старт заливке первого бетона на АЭС в Джизакской области. Планируется строительство двух реакторов по 1000 МВт и двух малых реакторов по 55 МВт.
Отмечу, что шесть малых модульных реакторов планируется построить и в Кыргызстане. Если предположить, что каждая крупная АЭС будет стоить не менее $ 15 млрд, то рынок строительства атомных станций в Центральной Азии в ближайшие годы составит около $ 80 млрд – в ЦА развернется настоящая «атомная лихорадка»: строительные работы, поставки и обслуживание оборудования, инфраструктура.
Дела транзитные
При этом в нефтяной сфере сотрудничество, видимо, продолжит сворачиваться либо уходить в тень, меняя имена и юрисдикции. Ярким примером «вмешательства» санкций в сотрудничество между нашими странами является история с нефтепроводом Казахстан – Китай (Кенкияк – Кумколь и Атасу – Алашанькоу).
Проектная мощность нефтепровода составляет 20 млн тонн в год, фактическая загрузка – 11,5 млн тонн, где 10 млн тонн в год – транзит и своп российской нефти в Китай, а 1,5 млн тонн – поставки китайских компаний в КНР.
После очередного пакета санкций возник вопрос: возможно ли продолжать транзит российской нефти в Поднебесную без риска попадания под рестрикции для государственной компании «КазТрансОйл» (50% в нефтепроводе –«КазТрансОйл», 50% – китайская China National PetroleumCorporation).
Министерство энергетики Казахстана обратилось вУправление по контролю за иностранными активами министерства финансов США (The Office of Foreign Assets Control, OFAC) с официальным запросом о возможности продолжать транзит российской нефти. В начале апреля минэнерго получило разрешение продлить срок лицензии на транзит российской нефти в Китай по территории Казахстана до 19 марта 2027 г. (!).
Если задуматься о ситуации, то по сути проект, затрагивающий исключительно интересы Казахстана, России и Китая, теперь требует разрешения Соединенных Штатов на продолжение транзита.
Что будет, если минфин США не продлит действующую лицензию или прекратит действие текущего исключения из санкционных ограничений?
Казахстану придется терять доходы от транзита российской нефти, загружать Павлодарский НХЗ своей нефтью(отказаться от своп-операций), а Китаю – искать альтернативные пути получения 10 млн тонн в год на соответствующие НПЗ? Либо госкомпания «КазТрансОйл» попадет под санкции вместе с материнским «КазМунайГазом» (КМГ)?
На этом фоне Казахстан и Россия договорились расширить мощности нефтепровода и увеличить поставки до 12,5 млн тонн в год.
Поскольку и Китай находится под перманентным санкционным/тарифным давлением, похоже, в будущем для всех совместных проектов – параллельно с подписанием межправительственных соглашений и ТЭО – придется запрашивать разрешения США и ЕС на их реализацию.
Дела нефтяные
Реализация нефтяных и нефтегазохимических проектов также сталкивается с серьезными санкционными ограничениями. К примеру, сеть АЗС «Газпром нефти» в Казахстане после (какого-то там по счету) санкционного пакета столкнулась с тем, что местные банки перестали поддерживать оплату банковскими картами, что стало неприятным сюрпризом, поскольку наличный оборот в РК уже не пользуется популярностью, а карты «Мир»практически не распространены.
Структуры «Лукойла» также сталкивались с банковскими ограничениями в повседневных транзакциях.
В целом большое количество совместных проектов«Лукойла», «Роснефти», «Татнефти» и др. теперь находится в подвешенном состоянии. Наверное, вы помните мое предложение о возможном обмене замороженных валютных активов РФ на доли в крупных иностранных проектах – «Кашагане», «Тенгизе» и «Карачаганаке», когда американские и европейские нефтяные компании смогли бы получить живой кэш за доли в этих проектах, Россия смогла бы обменять ЗВР (которые вряд ли разморозят) на работающие активы, а Казахстан получил бы возможность пересмотра невыгодных соглашений о разделе продукции (СРП) и стабилизированного контракта. При этом вместо ценовой конкуренции на европейском рынке мы могли бы координировать поставки и ценовые вопросы.
На недавнем заседании Валдайского клуба в Геленджике я отметил, что предложенный сценарий реализуется с точностью до наоборот: путем санкционного давления западные страны вынуждают российские компании продавать свои активы, причем с существенным дисконтом.
К примеру, «Лукойл» имеет большое портфолио проектов в РК: доли в «Тенгизе» (5%) и «Карачаганаке» (13,5%), которые в ближайшие пять лет принесут $ 4,8 млрд чистого денежного потока для российской компании. К крупным активам относится доля в нефтепроводе КТК (12,5%), завод по производству смазочных масел «Лукойл Лубрикантс Центральная Азия» в г. Алматы мощностью 200 тыс. тонн в год (100%), доли в разведочных проектах «Женис», «Аль-Фараби», «Каламкас-море» и «Хазар» (по 50% у «Лукойла» и КМГ).
Причем продажу международных активов «Лукойл» также обязан согласовывать с OFAC, иначе компания рискует не получить деньги за продажу (они будут заморожены). Возможными покупателями называли американский инвестфонд Carlyle Group (связанный с политическим истеблишментом США), нефтяного гиганта Chevron и др. Хотя дискуссия о том, входят ли в периметр сделок активы в крупных нефтяных проектах («Тенгиз», «Карачаганак», КТК), все еще продолжается.
С учетом очередного готовящегося пакета санкций Соединенных Штатов очевидно, что российские компании будут сталкиваться с возрастающим давлением, а казахстанские партнеры в совместных проектах не будутрисковать возможным подпаданием под ограничения в отношении государственных и частных компаний. И тем более под персональные санкции США и Евросоюза.
При этом сами проекты сталкиваются с невозможностью привлечения долгового финансирования, приобретения оборудования и лицензий, а также последующими рисками запрета или дисконта на поставляемые товары в европейском направлении.
Дела газовые
Тем не менее в газовой сфере сотрудничество продолжается и расширяется. Так, на полях Петербургского международного экономического форума было подписаносоглашение о дополнительных поставках российского газа в Казахстан в 2026 г.
В 2025 г. «Газпром» нарастил поставки газа в РК, Узбекистан и Кыргызстан на 20%. Сейчас поставки в Казахстан составляют 4–5 млрд куб. м в год, к 2028 г.планируется увеличить их до 12 млрд куб. м.
Также продолжается сотрудничество по переработке газа с Карачаганакского месторождения на Оренбургском ГПЗ «Газпрома» (9 млрд куб. м в год), транзит российского голубого топлива по реверсу газопровода САЦ в Узбекистан. Санкции, к счастью, пока не затрагивают сотрудничество в газовой сфере.
Резюме
Не хотелось бы, но вполне вероятно, что текущие уровни товарооборота и новых проектов между Россией и ЦА являются пиковыми в санкционных реалиях, после чего последует затяжной период стагнации или снижения деловой активности.
На фоне ужесточения санкций ограничиваются банковские транзакции и даже доступ к кредитованию при деловых связах с российскими компаниями. Так, в прошлом году в парламенте РК был озвучен проблемный вопрос требования казахстанских банков в форме письменного обязательства заемщиков не поставлять подсанкционные товары в РФ. Возможно, в ближайшее время один из банков приостановит в целом все рублевые транзакции.
Зависимость Центральной Азии от российских нефтепродуктов, газа и электроэнергии пока сохраняется, как и исключения из санкционных ограничений западных стран. Однако являются ли эти факты константой?
Возникает две картинки: растущий товарооборот Казахстана и России, новые совместные проекты и одновременно санкционное давление, которыми вынуждают российские компании продавать свои доли (с разрешения OFAC).
Вспоминается слоган из рекламы: «Попробуй обе и реши на чьей стороне ты».
С учетом процессов, наблюдаемых в ЕАЭС, растут риски дезинтеграции объединения и евразийского пространства в целом.
