Ормузский нефтегазовый козырь
Какие риски перекрытие Ормузского пролива несет Соединенным Штатам и мировому энергетическому рынку
Нам вновь приходится говорить об Ормузской проливе, рынке нефти и сжиженного природного газа (СПГ). Но на этот раз у разговора появляется четкий американский акцент.
Богатство и дефицит
Иран – страна, находящаяся в непростом экономическом положении, при этом регулярно сталкивающаяся с энергетическими кризисами. У республики огромные запасы газа, которые уступают только российским.
Добыча в период 2014–2024 годов увеличилась со 175,5 млрд куб. м до 262,9 млрд куб. м, а потребление – со 173,4 млрд куб. м до 245,4 млрд куб. м. Очевидно, что экспортный потенциал Ирана практически не реализуется. Основная причина – санкционные ограничения. Так, если бы не они, то, пожалуй, к настоящему времени уже действовал бы газопровод Иран – Пакистан – Индия, а на данный момент его судьба не вполне ясна (подвижки за последние годы наблюдались), хотя у Индии есть объективная заинтересованность в этой артерии.
Вопрос экспорта – важный, но вторичный по отношению к поставкам на внутренний рынок, а их стабильность страдает из-за отсутствия необходимых мощностей для хранения газа. Против Ирана играет геология страны, поэтому местные специалисты интересуются российским опытом по созданию подземных хранилищ в соляных кавернах, но это вопрос не ближайшего будущего.
А пока – энергодефицит, экономические проблемы и санкционное давление. Возможно, стабильность Ирана при столь неблагоприятных вводных давно была бы подорвана внешними силами, но их не в последнюю очередь останавливает проблема Ормузского пролива.
Болевая точка
Ормузский пролив – единственная настоящая болевая точка мировых энергетических рынков. По значению с ним не могут сравниться ни Суэцкий канал, ни Малаккский пролив, ни тем более Панамский канал.
В 2025 году через Ормузский пролив шло порядка 14 млн баррелей сырой нефти и газового конденсата, а также почти 6 млн баррелей нефтепродуктов. Для понимания масштабов: в 2025 году, по данным ОПЕК, в мире потреблялось в среднем 105,13 млн баррелей в сутки. На экспорт из этого объема отправлялось порядка 70-75 млн баррелей ежедневно (в виде нефти и нефтепродуктов). Иными словами, поток, идущий через Ормузский пролив – это примерно 19% мировой добычи и около 29% мирового экспорта.
Эта артерия – единственный выход из Персидского залива. Перекрой его – и грузам углеводородов будет некуда деться.
Страны региона понимают этот риск, поэтому созданы три нефтепровода (в Саудовской Аравии, ОАЭ и Иране), которые частично его парируют. По оценке Управления энергетической информации при минэнерго США (EIA), саудовская труба «Восток – Запад» и эмиратский трубопровод, проложенный от нефтяных месторождений в порт на берегу Оманского залива, позволят прокачать мимо Ормузского пролива всего 2,6 млн баррелей нефти. Иранская магистраль Гори–Джаск не сильно меняет ситуацию.
По оптимистичным оценкам, перекрытие пролива лишит рынок не менее 15 млн баррелей в сутки. Хотя основными импортерами углеводородов, идущих через Ормуз, являются Китай, Индия, Япония и Южная Корея, от потенциального прекращения поставок пострадает весь мир. Такого дефицита еще не бывало. Даже знаменитый нефтяной кризис 1973 года меркнет на этом фоне.
Можно ли предположить, что перекрытие вызовет рост цен на нефть до 100 долларов? Конечно. А до 500? Разумеется. А до 1000? Никаких сомнений. Цены могут взлететь до любых значений. Открывается невероятный простор для прогнозов и спекуляций.
Даже намек на проблемы судоходства через пролив заставляет цену Brent подниматься и тестировать отметку в 72 доллара за баррель.
Американский акцент
В прошлом году поводы задуматься о судоходстве через Ормузский пролив давал Израиль. Теперь к нему присоединились Соединенные Штаты, которые принялись активно наращивать количество кораблей, самолетов и пехоты в регионе. Ходят многочисленные слухи, что события могут пойти по самому неблагоприятному сценарию уже в ближайшие дни. Пока невозможно узнать, что из этих слухов правда, а что – дезинформация, которую мировые СМИ транслируют для подкрепления «дипломатических» усилий Вашингтона.
Возможно, к моменту, когда вы читаете эти строки, данный вопрос прояснился.
Руководство США не может не понимать возникающие для него и его страны риски. Дело далеко не в чисто военных перспективах. Рост цен на нефть из-за проблем с судоходством через Ормузский пролив приведет к подорожанию моторного топлива в Соединенных Штатах. Собственно, литр бензина в этой стране, недавно подешевевший до 83 центов за литр, сейчас стоит уже 86 центов за литр – это последствие роста цен на сырье, которое в США занимает в розничной цене конечного продукта порядка 50%. А если Brent останется на текущих отметках $70 и выше, то рост цен на американских заправках продолжится.
Стоимость бензина для американцев – важный внутриполитический фактор и один из основных предметов споров в ходе президентской гонки 2024 года.
Бензин для простого избирателя из США, если нефть перешагнет отметку в $100 за баррель, подорожает примерно в 1,5 раза, а осенью — выборы.
Но это предельно очевидный риск для действующего руководства Соединенных Штатов, без его учета текущие события превращаются в слишком уж экстравагантную военную авантюру. Но есть еще один риск – цена и доступность газа.
Газовый капкан
Через Ормузский пролив идет более 100 млрд куб. м природного газа в сжиженном виде – порядка 18% мирового производства. Основным поставщиком является Катар, для которого нет иной физической возможности доставить покупателям газ, кроме этой водной артерии. В ближайшие годы производство СПГ этом регионе должно значительно увеличиться.
Но в 2026 году основной прирост, по оценкам Международного энергетического агентства, обеспечат страны Северной Америки – 85% от дополнительных 40 млрд куб. м, которые должны прийти на рынок.
Можно было бы пофантазировать, что Вашингтон провоцирует кризис на Ближнем Востоке, чтобы взвинтить цены на СПГ, выбив с рынка одним ударом Катар и взвинтив цены на свой товар. Но такого рода предельно прямолинейные выводы игнорируют картину в целом.
EIA прогнозирует рост добычи в США в течение 2026 года на 2%. Рост поставок СПГ рискует съесть этот прирост. И внутренний спрос на газ в Соединенных Штатах увеличивается – в особенности в сфере электроэнергетики. А ценообразование в этой стране носит чисто биржевой характер. Притом сами Соединенные Штаты как государство экспортом сжиженного природного газа не занимаются.
Иными словами, возможный рост цен на газ в Европе и Азии из-за перекрытия Ормузского пролива (да и просто из-за усложнения судоходства) спровоцирует резкий рост спроса на американских газовых биржах со стороны иностранных компаний, которые будут выгребать все доступные объемы и направлять их на сжижение, провоцируя дефицит и рост котировок на внутреннем американском рынке. Опять же – незадолго до выборов.
Руководство США не может не понимать этих рисков. Либо оно искренне надеется на блицкриг, который не даст Ирану использовать свой «ормузский нефтегазовый козырь», либо наращивание военной группировки в регионе служит лишь усилением переговорной позиции. Невероятно затратным усилением переговорной позиции, уже провоцирующим рост цен на энергоносители в самих Соединенных Штатах.
И последнее: экспортерам невыгодно прекращение поставок через Ормузский пролив и резкое подорожание углеводородов. Конечно, на первом этапе они снимут сливки, получат небывалые сверхприбыли на каждый баррель и каждую тысячу кубометров. Но.
Рост цен вызовет резкое падение спроса на нефть, нефтепродукты и газ. А восстановление займет куда больше времени. Яркий пример такого рода – газовый рынок Европы, который под давлением высоких цен просел на 100 млрд куб. м, и до сих пор пытается выкарабкаться из ямы. В этой яме может оказаться весь мир.
