Один за ФСЭГ и ФСЭГ за одного
Почему Форум стран — экспортеров газа не «газовый ОПЕК»
В Москве прошел 8-й саммит Форума стран — экспортеров газа (ФСЭГ). Организация была создана 25 лет назад, она объединяет государства, на долю которых приходится не менее двух третей мировых запасов голубого топлива и порядка трети всего экспорта. При этом определение «газовый ОПЕК», которым зачастую награждают ФСЭГ, несправедливо. Газовый рынок существенно отличается от нефтяного.
Мировой рынок в процессе становления
Мирового рынка газа не существует. Пожалуй, главным доказательством этого тезиса являются оптовые цены. Они радикально отличаются в зависимости от региона. Притом разница может быть кратной. Иногда она достигает десяти и более раз. Последнее, конечно, не является типичной ситуацией и происходит лишь во время кризисов. Но данное обстоятельство лишь подчеркивает отличие газового рынка от нефтяного.
Представьте, что в период кризиса нефть WTI в США стоила бы, к примеру, $2 за баррель, а точно такой же сорт в Евросоюзе торговался бы по $60 за баррель. Притом в обычное время разница сокращалась бы, но не исчезала. Скажем, в Соединенных Штатах сырье стоило бы в среднем $3,53, а в Нидерландах — $11,89.
Последний пример отнюдь не абстрактный. В 2025 году такова была разница в газовых котировках американской биржи Henry Hub и европейской TTF. Единица измерения — миллион британских термических единиц (МБТЕ). Если перевести в более привычные нам доллары за тыс. куб. м, то получится, что в прошлом году в США оптовый покупатель получал природный газ по $125, а в ЕС — по $422 за тыс. кубометров.
Фактически, когда говорится о мировом рынке газа, имеется в виду совокупность крупных региональных рынков — европейского, азиатского, американского и т. д. Постепенно взаимное влияние этих регионов друг на друга растет, а про Европу и АТР мы можем говорить как о едином сверхрынке (с некоторыми оговорками). Но все же это влияние не настолько велико, чтобы утверждение о мировом рынке стало во всех смыслах справедливым.
Газ в ведре
Радикальное отличие газового рынка от нефтяного и нефтепродуктового — в способе доставки. Можно возразить, что разницы никакой нет: в обоих случаях покупателю углеводороды чаще всего доставляют либо по трубам, либо танкерами. И это правда.
Разница в том, что, условно говоря, нефть можно налить в ведро и донести до покупателя, а газ — нельзя. Иными словами, если по какой-то причине вы не можете поставлять нефть по трубе, то её можно перенаправить на другой рынок с помощью морского транспорта.
Разумеется, в каждом отдельно взятом случае данное утверждение может потребовать дополнительных оговорок, но здесь нам важно подчеркнуть, что с природным газом подобный фокус провести столь же оперативно не получится. Хотя бы потому, что для отправки этого энергоресурса на танкере потребуется изменить его агрегатное состояние — сжижить.
Невозможно оперативно переложить трубу на другой рынок, если вдруг там возник дефицит и ценовые условия стали более привлекательными. Притом долгое время трубопроводный транспорт доминировал в экспортных поставках. Но по итогам прошлого года установился паритет. По трубе, исходя из данных Energy Institute, было экспортировано 567,6 млрд кубометров, а в сжиженном виде — 578,5 млрд кубометров (в пересчете на регазифицированный объем).
Рост доли сжиженного природного газа (СПГ) приводит к усилению взаимного влияния региональных рынков. В наибольшей степени этому способствует та часть СПГ, которая не связана конечной точкой поставки. Этот объем можно перебрасывать между рынками, ориентируясь на ценовые сигналы. В значительной степени это касается сжиженного природного газа, производимого в США.
Кстати, по мере роста производства СПГ в Соединенных Штатах, на их внутренний рынок все больше и больше влияет экспортная альтернатива.
Вероятно, в отдаленном будущем возникнет полноценный мировой рынок газа, но пока его нет. И естественные ограничения, которые мешают ему сформироваться в данный момент, так же мешают и Форуму стран — экспортеров газа стать аналогом ОПЕК.
Форум времен газового оптимизма
ФСЭГ возник в период газового оптимизма. В начале 2000-х годов потребление голубого топлива стремительно увеличивалось. Мировое энергетическое агентство в тот период уверяло, что, к примеру, в Европе в ближайшее время голубое топливо будет активно выдавливать уголь из электроэнергетики, наступит «золотой век газа», а ЕС (с Великобританией) увеличит спрос с примерно 500 млрд кубометров в первой половине 2000-х до почти 800 млрд кубометров в 2030 году.
Тогда же Соединенные Штаты рассматривались как перспективный импортер СПГ. И многие игроки как в самих США, так и вне их готовились к этому: строились заводы для сжижения газа и терминалы для его импорта.
В тот момент действительно могло показаться, что объединение экспортеров приведет к созданию регулятора, подобного тому, который уже существовал на нефтяном рынке. Реальность оказалась несколько иной.
Незеленый газ
В 2010-х годах возникла концепция зеленого энергоперехода. Она являлась одним из ответов на последствия мирового экономического кризиса. Так, Европа искала в ней точки роста для своей промышленности и пыталась получить инструменты для повышения собственной стабильности и конкурентоспособности. При этом рост энергопотребления в ЕС, по сути, остановился. Во всяком случае, той динамики, которая прогнозировалась в 2000-х, не наблюдалось.
Соединенные Штаты вместо того, чтобы стать крупным импортером газа, резко нарастили добычу и с 2016 года начали поставлять СПГ на экспорт. Это, в частности, привело к перенаправлению поставок с катарских заводов по сжижению, которые запускались в расчете на рынок США.
К счастью для Катара, начал стремительно расти спрос в АТР, особенно в Китае. По сути, КНР как импортер взяла на себя ту роль, которую 25 лет назад прочили Европе.
В то же время концепцию зеленого энергоперехода начали использовать в качестве инструмента давления на развивающиеся экономики. Происходила демонизация метана как парникового газа. И, вместо предложения борьбы с выбросами природного газа при добыче и транспортировке, начала продвигаться идея отказа от ископаемого топлива. Собственно, переход на электроэнергию из возобновляемых источников с отказом от нефти, угля и газа — это базовые положения концепции зеленого энергоперехода.
Декларация
Фактически сегодня приходится доказывать, что потенциал природного газа не исчерпан, что он может и должен выступать в качестве основы экономического роста новых центров потребления, что традиционная энергетика должна получать необходимые финансовые потоки, которые обеспечат не только добычу и транспортную инфраструктуру, но и развитие технологий. Вот это во многом и стало целями и задачами ФСЭГ.
Может возникнуть впечатление, что просто сторонники каменного века не хотят расставаться со своими камнями. Ведь зеленый энергопереход обласкан мировыми СМИ и уважаемыми исследовательскими организациями (которые ранее уверенно пророчили «золотой век газа»).
Проблема в том, что каждое десятилетие в текущем столетии спрос на голубое топливо увеличивается примерно на 700 млрд кубометров. Сейчас совокупный спрос приблизился к отметке 4,2 трлн кубометров. Энергопотребление растет. И нехватка вложений в газ сегодня приведет не ко всеобщему счастью в виде роста ветровой и солнечной генерации, а к энергодефициту.
Это станет проблемой и для крупных потребителей энергии, и для тех, кто только наращивает свои показатели в этой области.
К примеру, Африка сегодня занимает последнее место в мире по спросу на энергоносители на душу населения. Если она хотя бы приблизится к показателям Латинской Америки, которая находится на предпоследнем месте, но чей показатель в 3,5 раза больше, то мир ждет дополнительный рывок спроса на газ, нефть и уголь. К этому надо готовиться, и потенциальным потребителям надо помогать, чтобы они из потенциальных стали реальными.
По итогам саммита ФСЭГ в Москве была принята Московская декларация, которая как раз и посвящена этим вопросам: долгосрочным контрактам, защите поставок, а главное — доступу к технологиям, образованию и инвестициям.
