Визит президента РФ Владимира Путина в Китай, вопреки некоторым ожиданиям, в том числе в западных СМИ, не принес публичного прорыва в сотрудничестве сторон в газовой сфере. Российский вице-премьер Александр Новак заявил, что сторонам еще нужно время для уточнения нюансов по коммерческому контракту на поставку газа по газопроводу «Сила Сибири – 2». А официальный представитель МИД КНР Го Цзякунь на прямой вопрос журналистов о продвижении проекта ответил максимально абстрактно: «Китай готов продолжать сотрудничество с Россией на основе принципов взаимного уважения и взаимной выгоды, постоянно углубляя практическое сотрудничество между двумя странами».
В планах значится
Со стороны многим казалось, что сейчас сложился идеальный момент для финальных договоренностей. Из-за конфликта на Ближнем Востоке уже почти три месяца практически перекрыт Ормузский пролив, значительные объемы нефти, сжиженного природного газа (СПГ) и других продуктов переработки из стран Персидского залива не доходят до потребителей, крупнейшим из которых является Китай. А официальный визит президента США в КНР, завершившийся незадолго до приезда в Пекин российского лидера, не принес очевидных результатов по урегулированию кризиса вокруг Ирана. Иными словами, нарушение поставок энергии продлевается на неопределенный срок.
Разумеется, контракт по «Силе Сибири – 2» не может решить насущных энергетических проблем прямо сейчас. Для этого нужно было ударить по рукам несколько лет назад. Это стратегическое, а не тактическое решение. Хорошим знаком было то, что в начале марта, буквально через неделю после начала бомбардировок Ирана Соединенными Штатами и Израилем, в обнародованном 5-летнем плане КНР на 2026–2030 гг. впервые появилось упоминание о работах по проекту большого газопровода из России.
Кроме того, постепенно объемы поставок СПГ на китайский рынок стали снижаться, а цены – расти. По итогам апреля Китай импортировал всего 4,9 млрд кубометров сжиженного газа, наименьший месячный показатель за последние 8 лет. При этом средняя цена импортного сжиженного природного газа выросла по сравнению с мартом на 21% и достигла почти 400 долларов. Хотя это и существенно меньше спотовых котировок, как в Азии, так и в Европе, но на 60% дороже средней цены импорта трубопроводного газа в Китай. Экономическая привлекательность российского сырья в этом разрезе более чем очевидна.
Но в итоге этого оказалось недостаточно, чтобы преодолеть природную геополитическую осторожность Пекина.
«Химия» с Европой
Подписание большого газового контракта с Россией, вероятно, по соображениям китайского руководства, усилило бы политическое напряжение в его отношениях с главными торговыми партнерами и одновременно глобальными конкурентами – Евросоюзом и США.
По итогам первых четырех месяцев 2026 года ЕС закупил у Китая товаров на сумму более 200 млрд долларов, Соединенные Штаты – на 133 млрд. Только напрямую. На самом деле, учитывая взаимные торговые барьеры и пошлины, часть китайского экспорта идет через соседей. Например, Гонконг в январе-апреле нарастил импорт из материкового Китая на 39 млрд долларов (40%), Вьетнам – на 13 млрд (22%), Южная Корея – на 11 млрд (24%).
Российский рынок для китайского экспорта находится в десятке (почти 38 млрд долларов и солидные 20% роста), но это менее 3%. Для сравнения: ЕС – это 15%. Рост китайского экспорта на рынок объединенной Европы за четыре месяца составил около 32 млрд долларов, что сопоставимо с общей стоимостью поставок из КНР в РФ.
При этом Евросоюзом вслед за США ведется активная работа по защите своего рынка от китайской экспансии, Еврокомиссия готовит очередной пакет мер против так называемых «избыточных производственных мощностей» в Китае, глава европейской дипломатии позволила себе публично сравнить торговую политику КНР с «раковой опухолью», к которой следует применить «химиотерапию». Звучит оскорбительно, но пока такие ограничения не введены и не работают (о чем свидетельствует бойкий рост взаимной торговли), это бьет только по самолюбию, а не по жизненно важным органам китайской экономики.
Китайская гибкость
Китай объективно может позволить себе большую гибкость политики в газовой сфере. Голубое топливо играет важную, но не ключевую роль в его энергетическом балансе. Его основа – это по-прежнему уголь (преимущественно собственной добычи) и нефть (преимущественно импортная).
За первые четыре месяца 2026 года в Китае было добыто более 1,58 млрд т угля, столько же, сколько и за аналогичный период прошлого года. Еще 149 млн т КНР импортировала. Здесь есть небольшое снижение на пару процентов год к году. По импорту нефти, несмотря на перебои с поставками из Персидского залива, за четыре месяца Китай закупил более 185 млн т – немногим больше, чем январе – апреле 2025-го. Хотя в апреле импорт просел на 20% (на 10 млн т) из-за ситуации вокруг Ирана.
КНР наращивает производство электроэнергии – на 100 ТВт*ч за первые четыре месяца года. И в первую очередь – выработку электричества на ТЭС (две трети китайской электроэнергии по итогам января – апреля), где абсолютно доминирует уголь (доля газа не превышает 3%). Кстати, с энергией ветра в первой трети 2026 года в Китае было не очень: выработка сократилась на 13 ТВт*ч (3%).
На фоне гигантских энергетических потребностей страны снижение импорта СПГ на 3 млрд кубометров в январе – апреле, выпадение Катара и сокращение отгрузок из Австралии из-за ураганов или забастовок (номер 2 и номер 1 по поставкам сжиженного газа в КНР) не особо заметны. К тому же Китай, как известно, уже более года не импортирует СПГ из США, которые стали крупнейшим экспортером этого вида топлива в мире. Буквально из принципа, хотя китайские компании имеют долгосрочные контракты на закупку американского сжиженного газа и просто перепродают его на другие рынки.
Это похоже на целенаправленную политику Пекина по «сдерживанию» природного газа, особенно его импорта. С одной стороны, есть задача довести его долю в энергобалансе до, как минимум, 15% (сейчас менее 10%). В том числе за счет частичного замещения угля. И даже достаточно острый энергетический кризис в мире не помешал Китаю увеличить потребление газа в 2023–2024 годах на 63 млрд кубометров, в том числе нарастить импорт СПГ почти на 20 млрд кубометров. Правда, в 2022-м году Пекин также легко умерил свой газовый аппетит, сократив потребление сжиженного газа на 20 млрд кубометров от рекордного уровня 2021 года, что позволило перенаправить эти объемы на европейский рынок, отрезанный от значительных поставок газа из России. Китайские трейдеры на этом еще и хорошо заработали. Сейчас, вероятно, используется тот же трюк, но для целей хеджирования проблем, связанных с недоступностью катарского газа. К примеру, в марте Китай физически реэкспортировал рекордные объемы СПГ – более 1 млрд кубометров – в соседние страны, готовые заплатить премию. В апреле реэкспорт сократился в пять раз, но все равно имел место.
Правда, март – апрель в Юго-Восточной Азии – это период межсезонья, когда зима уже отступила, а летняя жара еще не пришла. Так что дальше может быть сложнее маневрировать, если «затык» в Ормузе не будет ликвидирован.