«Эпоха электричества» убивает нефть?

Прощание с нефтью по расписанию: насколько реален профицит, который обещает МЭА

«Эпоха электричества» убивает нефть?
Фото: www.shutterstock.com

На 31-й сессии Конференции сторон Рамочной конвенции ООН об изменении климата (COP31) в Анталье глава Международного энергетического агентства (МЭА) Фатих Бироль объявил, что мир оставил позади эпоху угля, нефти и газа, что он «уверенно вступил в эпоху электричества».

По данным главы МЭА, в ближайшее десятилетие мировые генерирующие мощности прирастут примерно на 12 тысяч ГВт — против фактического прироста за последние десять лет в размере порядка 5 тысяч ГВт. При этом он подчеркнул, что продажи электромобилей за девять месяцев текущего года за пределами Китая выросли на 60% (хотя в реальности этот показатель составил 30%, а с учетом КНР — лишь 5,8%, при этом в Китае и США продажи и вовсе сократились).

Тезисы г-на Бироля и его организации звучат как приговор глобальной нефтяной отрасли. Попробуем проверить их на прочность фактами из отчетов самого же агентства.

Прогноз пика спроса, который все время отодвигается

МЭА — организация с хорошей памятью на собственные же «предсказания»: по крайней мере, найти предыдущие прогнозы агентства за прошлые периоды не представляется сложной задачей. Например, в 2016 году оно утверждало, что «эра ископаемого топлива далека от завершения», а пик спроса на нефть наступит не раньше 2040 года. В 2023-м г-н Бироль уже провозглашал «начало конца эры ископаемого топлива» и пик всех трех основных видов энергоносителей к 2030 году.

В 2025-м пик потребления нефти в Китае эксперты МЭА передвинули с 2030-го на 2027-й, а мировой пик — на 2029 год. Затем в докладе World Energy Outlook 2025 агентство и вовсе отказалось от сценария «заявленной политики» и сделало базовым сценарий «текущей политики» — с непрерывным ростом спроса на нефть до 113 млн баррелей в сутки к 2050 году.

Причина коррекции вовсе не научная и прикладная, а политическая: Вашингтон пригрозил прекратить членские взносы, если агентство будет пропагандировать отказ от инвестиций в ископаемое топливо.

То есть за десять лет изменилась не методология расчета — меняется политическая конъюнктура, под которую каждый раз подгоняется так называемый «базовый» сценарий. И вот на этом фундаменте нам предлагают принять за истину заявление об «эпохе электричества» и одновременно многомиллионный профицит нефти.

«Эпоха электричества»: реальность и риторика

Электроэнергия сегодня покрывает лишь около четверти мировых энергопотребностей; три четверти конечной энергии — потребление на транспорте, в отоплении, промышленности — по-прежнему дает ископаемое топливо.

Даже сам глава МЭА оговаривается в своих тезисах: нефть и газ из мировой экономики «никуда не денутся». Прирост мощностей в гигаваттах — это впечатляющая арифметика, но гигаватты мощности не заменяют баррелей нефти и тонн топлива в авиации, судоходстве, нефтехимии и дорожном строительстве.

Более того, наращивание генерации, сетей и электротранспорта само по себе требует углеводородов — от сырьевой базы для материалов до газа для балансировки. Больше «чистой» энергии пока означает больше ископаемого топлива, а не меньше. Это банальность, которую лидерам «зеленого» энергоперехода почему-то неловко произносить с трибуны COP.

Падение спроса в 2026 году — это «артефакт» войны, а не признак энергоперехода

Теперь о цифрах, на которых строится вся риторика об «избытке нефти». В ноябрьском отчете МЭА прогнозирует снижение мирового спроса на нефть в 2026 году на 2,7 млн баррелей в сутки — до 102,3 млн б/с. Выглядят такие цифры драматично, если не задаться вопросом: а почему спрос падает в текущем периоде?

В марте — мае 2026 года, в разгар конфликта США и Ирана и начала блокировки Ормузского пролива, дефицит на рынке достигал почти 5 млн б/с, мировая добыча просела примерно на 9 млн б/с год к году. Г-н Бироль, между прочим, в тот период публично предупреждал, что цены легко могут уйти за $100, а страны-спонсоры МЭА оказались готовы использовать стратегические резервы, чтобы сдержать котировки.

И вот Международное энергетическое агентство признаёт: высокие цены и разрушенная логистика задавили потребление, помогая «перевести баланс в профицит». То есть падение спроса на 2,7 млн б/с — это не структурный перелом и не триумф электромобиля, а «ценовой артефакт» войны в Заливе.

Агентство ожидает возврат роста спроса уже с марта 2027 года — плюс 2 млн б/с, до 104,3 млн. Заметим: ОПЕК на этот же 2027 год предполагает рост почти вдвое выше — около 2,6 млн б/с, оставаясь при консенсусной оценке до 2026-го в 1,3 млн б/с, тогда как МЭА еще недавно говорило о примерно 700 тыс. б/с. Разница между оценками на пару лет — в масштабе целого спроса крупной нефтедобывающей страны.

Профицит 2027 года: сценарий с одним, но очень большим условием

Переходим к главному тезису МЭА и западных аналитических структур: рынок возвращается к избытку предложения. Формально определенная логика в этом есть. По оценке агентства, в октябре 2026 года мировое предложение составило 105,4 млн б/с и впервые с начала войны превысило спрос. Страны, подписавшие соглашение ОПЕК+, извлекли 41,2 млн б/с, восстановив 97% довоенного уровня, добыча вне альянса (США, Канада, Бразилия, Гайана) прирастает на 1,6 млн б/с. На четвертый квартал 2026 года МЭА закладывает профицит в 1,7 млн б/с, на 2027 год (при росте предложения на 6,6 млн б/с) — порядка 3,8 млн б/с.

Но если посмотреть внимательно на логику оценки, то картина окажется не такой однозначной. Во-первых, все построено на одном допущении — восстановлении логистики в Персидском заливе и, возможно, снятии санкций с Ирана. МЭА в том же отчете помесячно пересматривает прогнозы: прогноз роста предложения на 2027 год за один месяц снижен на 1,1 млн б/с, в том числе из-за уточнений по Ирану, хотя двойная блокада Ормузского пролива продолжается. Пока танкеры в Заливе подрываются на минах, любая цифра потенциального профицита на рынке нефти — это не факт, а всего лишь вероятностный прогноз.

Во-вторых, сам профицит в расчетах строится на использовании стратегических резервов: до конца февраля 2027 года страны-члены МЭА должны высвободить около 71 млн баррелей. Рынок, которому искусственно вливают резервы, чтобы «надавить» на цены, — это не рынок избытка, это рынок дефицита, которым управляют через такие «прогнозы». Методологический прием прост: спрогнозировать «обвал цен», а затем выдавать реакцию рынка за ожидаемый «избыток».

В-третьих — и это принципиально — сами западные аналитики все это время фиксировали рекордный разрыв между рынком нефти и рынком производных нефтепродуктов: американские заводы работали на пределе загрузки, но дизельное топливо в то же время резко дорожало. Профицит сырой нефти при дефиците нефтепродуктов не является избытком предложения в экономическом смысле: потребитель ждет не «прогнозируемый баррель из стратегических резервов», а физическое топливо в бензобаке.

Физический рынок против бумажного

Еще один немаловажный момент: биржевые котировки и физический рынок в 2026 году живут в разных измерениях. Показательный пример — июнь, когда фьючерсы на нефть обрушились на 30% на новостях о гипотетическом мире между США и Ираном, тогда как физический датированный Brent держался на уровне $87,5–88. Держателей бумажных контрактов в такие моменты было легко «продавить» словесной интервенцией — именно это мы наблюдали все девять месяцев блокады Ормуза.

Аналитические сообщения МЭА о «надвигающемся профиците» сами являются инструментом ценообразования: рынок бумажных контрактов их переваривает быстрее, чем физический рынок успевает посчитать реальные танкеры, заполненные физическими объемами нефти.

Нельзя не отметить здесь и «словесную акробатику» главы МЭА. Летом г-н Бироль призывал Евросоюз отменить мораторий на добычу нефти и газа в Арктике, потому что Европе нужна «каждая капля» для энергетической безопасности. Осенью он же заявляет, что эпоха углеводородов уже осталась позади. То есть, по логике Бироля, каждое сообщение о «конце эпохи» должно совпадать с отчетностью о рекордных выбросах резервов и с попытками как можно больше нефти и газа добывать «на всякий случай». Это не последовательная позиция — это позиция под текущую политическую задачу.

Что из всего этого следует?

Самой взвешенной позицией для отрасли выглядит трезвое прочтение сценария «после открытия пролива»: договоренностей об ограничении добычи сразу после разблокировки Ормузского пролива не будет, цены на нефть при этом покажут резкое снижение, рынок «поштормит». Постепенно он вернется к квотированию в формате ОПЕК+, но не ранее, чем через несколько месяцев, а возможно, и через год.

В этот период надо быть готовым к низким ценам и возвращению дисконтов на российскую нефть. Это не «крах нефтяного рынка» — это цикл, через который рынок прошел бы и без войны, если бы не искусственное ограничение объемов из Залива в 2026-м.

Стратегически для отечественной нефтегазовой отрасли задача остается прежней — не гадать о будущем на кофейной гуще западных прогнозов, а продолжать строить собственную рыночную инфраструктуру на азиатском направлении (формировать новые ценовые базисы, ценовые индикаторы, биржевые контракты, страховые механизмы, работать с независимой логистикой). Пока Азия наращивает позиции в качестве мощного независимого рынка нефти, для экспортера разница между «прогнозом МЭА» и реальностью будет определяться не точностью аналитиков из Парижа, а тем, где будет формироваться цена на конкретный баррель.

Вместо вывода

Прогнозы МЭА о «наступающем избытке» — это не констатация физической реальности, а сценарная конъюнктура, которая базируется на трех допущениях:

— скорое восстановление добычи и экспорта из Персидского залива;
— снятие ограничений с Ирана;
— продолжение рекордного отбора нефти из стратегических запасов.

Каждый из этих пунктов — это политическое решение, а не рыночная закономерность. Что касается «эпохи электричества», то она пока живет в презентациях COP: четверть энергопотребления против трех четвертей углеводородов — разница, которую не скроет ни один доклад о будущих дополнительных гигаваттах. Нефтяному рынку, как и всегда, важнее считать танкеры с физической нефтью, мониторить добычу и запасы, чем читать аналитические послания из Парижа.

Об авторе

Вячеслав Мищенко
Вячеслав Мищенко
руководитель Центра анализа стратегии и технологий развития ТЭК
Все статьи автора

Статьи на тему