На юге Казахстана и в соседних республиках 14 августа произошел блэкаут. Первоначально предполагалось, что произошла авария на Нурекской ГЭС (Таджикистан), но на самом деле проблема оказалась связанной с Токтогульской ГЭС (Кыргызстан). Таджикистан закольцован со стороны Узбекистана, и к нам, в Казахстан, провал генерации докатился бы во вторую очередь. А коль скоро это Кыргызстан, по нам и ударило сразу. Впрочем, было очевидно, что в принципе не важно, где конкретно случилось выпадение мощности — энергетическое кольцо-то общее.
Тонкости
Считается, что автоматика сработала правильно, линии «Юг — Север» отключились, части Южного энергетического кольца выделились на изолированную работу. А такое разделение и есть защита от общесистемной аварии. Действительно, никаких системных повреждений не случилось, поэтому собрать заново все части удалось достаточно быстро. Был пожар на трансформаторной подстанции в Алматы, но вроде бы позже.
Но тут вот какое дело: защита энергосистемы через разделение — это номер два. А номер первый — система автоматического ограничения нагрузки (САОН). Получается, что сначала подвела кыргызская САОН, перебросив беду на соседа, а потом и наша, казахстанская. Успей автоматика отрубить заранее внесенных в защитные списки крупных потребителей — все осталось бы целым, и никто ничего даже не заметил бы.
Если боязно подступать к некоторым частным промышленным комплексам, погасили бы свет в торгово-развлекательных центрах, пережили бы. А вот то, что в мегаполисе погасли светофоры и остановились лифты в жилых высотках (возможно, и водоподача тоже), — это очень нехорошо. Получается, много чего надо переделывать в системе государственного коммунального предприятия акимата города Алматы «Алматы Кала Жарык».
Главное же, что надо переделывать, — завязывать с «суверенизацией».
Отдельно кыргызская, отдельно казахская, отдельно узбекская и таджикские САОН — это издевательство над профессионализмом и бомба под общую «в железе» энергосистему.
Такое проходило в первые 10–15 лет после развала СССР, тогда благодаря обрушению нагрузок все республики оказались с профицитом мощностей и могли работать сами по себе. Теперь же по всему югу Казахстана, Кыргызстану, Узбекистану и Таджикистану сплошной хронический дефицит, все работают без запаса на электростанциях и с перенапряжением соединительных линий. Хватит баловаться!
ТНК и те, кем они питаются
Проблема, с которой мы сталкивается, гораздо шире одной только электроэнергетики. Она касается естественных ограничений развития экономики и инфраструктуры.
На территории постсоветских стран после исчезновения СССР не оказалось ни собственных транснациональных корпораций (ТНК), ни даже их сколько-нибудь высокотехнологичных подразделений. При этом имеются иностранные ТНК, которые специализируются на использовании местного энергетического, металлургического, химического и сельскохозяйственного сырья на вывоз, заодно с недорогой местной рабочей силой. Также есть логистические компании, которые используют территорию данного государства в транзитных целях. И, наконец, — сбытовые подразделения глобальных игроков, которые обеспечивают доставку их продукции до постсоветских рынков.
Национальный малый-средний бизнес, если территория данной страны используется только иностранными ТНК, сам не имеет базы для развития.
Продукция ТНК относительно невелика в объеме всей обеспечивающей нашу жизнь массы товаров-услуг. Но именно в транснациональных корпорациях сконцентрировано все: самые прорывные научно-технические достижения, самые эффективные технологии, самые квалифицированные кадры и самые высокооплачиваемые рабочие места. И как результат — именно ТНК извлекают самую высокую экономическую ренту, от сырьевой до технологической и инвестиционной.
Очень немногочисленные ТНК, обеспечивающие весь мир мобильной телефонией, равно как всего три-пять авиастроительных и судостроительных корпораций, два-три десятка автомобилестроительных корпораций, обеспечивающих всех жителей Земли своей вполне серийной продукцией, сконцентрировавших при этом весь научно-технический и промышленный прогресс человечества, находятся на вершине многослойной пирамиды других ТНК.
В основании этой пирамиды — нефтегазодобывающие транснациональные корпорации, работающие в «развивающихся» государствах, там же добыча на вывоз металлургического, химического, редкоземельного, сельскохозяйственного и прочего сырья. Выше — ТНК, производящие базовые средства производства: станочный парк, роботизированные комплексы, основное оборудование для электроэнергетики, подвижной состав для железных и автомобильных дорог, всю номенклатуру морской и авиационной логистики, строительную технику мирового уровня и так далее.
Так вот, достигшие ныне глобального уровня ТНК, зародившиеся и развившиеся на территориях тех исходных государств, которые и стали центром современного развитого мира, с самого начала, в силу самой частнокапиталистической ростовщической системы, нуждались и продолжают нуждаться в периферии, из которой они черпают всячески удешевляемое природное сырье и дешевую рабсилу.
Есть в данной стране собственные ТНК — есть мирового класса научно-техническая и промышленная элита, есть квалифицированные рабочие кадры, есть платежная база и широкий спектр услуг малого и среднего бизнеса. Нет ТНК — местный малый и средний бизнес вынужден питаться только платежеспособностью вывозной, компрадорской части национальной экономики и лишь той части населения, которая в ней задействована. Фактически мы получаем неоколонию.
«Независимость» как разобщенность
С XVII по первую половину XX века расширенное воспроизводство капиталистической системы обеспечивалось за счет колонизации заморских и близлежащих территорий и народов: оттуда — сырье, туда — готовые товары. Ныне та же внешняя эксплуатация осуществляется в форме неоколониализма — сырьевого и монетарного. Для чего и необходима отдельно пестуемая «независимость» каждого такого «развивающегося» «суверена».
В основе постсоветского неоколониализма как раз нарезка «независимостей», блокирующая совместное развитие. В идеологии это приоритет местного национального языка, с оттеснением на вторые позиции объединяющего русского. Дополнительным гарантом служит отказ от адаптированной к каждой национальной письменности кириллицы с переходом на латиницу. Само собой, не общую, а у каждого свою.
В экономике же это, в первую очередь, нарезка из национальных валют, у каждого «суверена» непременно своя, «независимая» от соседних, одинаково, но по-разному плавающих вокруг доллара, одинаково ориентирующихся на рубль. Все такие «валюты» —фактические денежные суррогаты, все вместе и каждая в отдельности, имеющие исключительно внутреннее применение, лишенные внешней платежной функции, национальной кредитной и инвестиционной потенции.
Политической же базой неоколонизации постсоветского пространства служит компрадорская встроенность национальных бюрократий в «вывозные» экономики. Существенная часть иностранных инвестиций и иностранных заимствований — это выводимые из самой страны деньги правящей верхушки (для обеспечения следующего цикла вывоза сырья и доходов от внешнего финансирования). При этом предоставляемая властным компрадорам возможность открывать миллиардные банковские счета и покупать престижную недвижимость за границей является одновременно и их обязанностью: основа их богатства, а значит, и власти должна контролироваться извне.
И еще про частично вмененные извне, частично взращенные на местной почве скрепы такой «независимости», фиксирующие эдакое недоразвито-развивающееся состояние: не допускающее сомнений убеждение, что современное развитие вполне осуществимо в рамках такой отдельно взятой государственности, достаточно искоренить коррупцию, правильно привлечь иностранных инвесторов и обеспечить развитие малого-среднего бизнеса.
При этом понимание, что современное развитие обеспечивается только участием в производственных и логистических ТНК, что ни одна из зашедших на постсоветскую территорию иностранных транснациональных компаний шансов на включение в их состав не дает и что главным вопросом национального будущего является вопрос создания общих евразийских промышленных и логистических корпораций, осуществляющих в том числе совместную внешнюю деятельность, — такой вопрос в национальных постсоветских дискурсах даже не возникает. А чего нет в интеллектуальном поле, того нет вовсе.
Инфраструктура требует объединения
Мы можем зафиксировать сформировавшийся общий вызов для всех постсоветских «суверенных» экономик, объективно требующий промышленной, логистической и монетарной интеграции: износ электроэнергетической, жилищно-коммунальной и транспортной инфраструктуры.
Однако необходимость и неизбежность инфраструктурной интеграции пока только начинает осознаваться: примат «независимости» в сознании и поведении местных элит по-прежнему доминирует.
Так, Казахстан, активно приступивший к обновлению и наращиванию мощностей в электроэнергетике и ЖКХ, делает это в рамках политики «тариф в обмен на инвестиции», к тому же инвестиции — иностранные, и за счет иностранного же основного и комплектующего оборудования. Все это на протяжении уже нескольких ближайших лет —как только подойдет срок расчетов по массовым иностранным заимствованиям — приведет к тарифному «заклиниванию» как самой энергетики и ЖКХ, так и всей социальной сферы и работающей на внутренний рынок экономики. Что, однако, тоже никак пока не отрефлексировано в правительственном и профессиональном дискурсе.
Ну что же, к принятию реалий тоже придется идти через череду ухудшений ситуации: опережающий рост тарифов при таком же росте аварийности и ухудшении качества снабжения.
Инфраструктурный Союз
Хотелось бы, конечно, менее катастрофического пути к вызреванию понимания. И будем надеяться, блэкаут 14 августа, погасивший свет в Алматы и прокатившийся по всей Центральной Азии, ускорит процесс.
И совершенно оптимистическая концовка: стоит только начать «всем колхозом» обновление и наращивание мощностей в унаследованном от СССР энергетическом и коммунальном хозяйстве— составить общий план, общий промышленный заказ, общий принцип национального и внетарифного инвестирования — как мы… обретаем ТНК мирового класса!
В самом деле, «Росатом» — это уже сейчас не просто мировая, но и, безусловно, лидирующая в мире полностью самодостаточная и диверсифицированная атомно-энергетическая корпорация. А потому Казахстану с Узбекистаном стоило бы стать не просто территориями для строительства российских АЭС, а частью научно-технического, образовательного и машиностроительного комплекса.
То же можно сказать и про создание общей корпорации во всей газодобывающей, газоперерабатывающей и газотранспортной инфраструктуре, связывающей Казахстан с Россией, Узбекистаном и Туркменистаном. То же и по железнодорожной инфраструктуре. А где инфраструктурные ТНК, там и общепромышленные, и космическая связь, и техника, и все-все прочие.
Сейчас же (в области электроэнергетики) речь идет о необходимости создания не только общей защитной автоматики, но об общем развитии по совместно выработанному плану: где какие стратегические генерирующие и сетевые мощности находятся и в каких республиках строить в первую очередь, как обеспечивать все обновление и развитие через общий промышленный заказ, как создать не внешнезаемное и не коммерческое национальное и притом внетарифное инвестирование. Настала пора найти ответы на все подобные вопросы.