Глядя из Казахстана на созданные еще по урокам мирового кризиса 2007–2008 годов Таможенный и Евразийский экономические союзы, мы должны признать, что они всего лишь зафиксировали остаточные после развала СССР экономические отношения, причем исключительно в торговом формате. И с тех пор, при всех потрясающих геополитических последствиях, экономическая интеграция дальше торгового формата – непрерывной борьбы по устранению тут же воздвигаемых новых барьеров – так и не продвинулась. Об индустриальной, технологической и уж подавно инвестиционной интеграции и речи пока нет. Статья подготовлена по материалам выступления в рамках Московского экономического форума (сессия «Миграция или экономическая интеграция»).
Торговое единство
На постсоветском пространстве существует общая и всем одинаково необходимая, хотя и разобранная на «суверенные» составляющие, экономика, дальнейшее существование которой безальтернативно завязано на расширение существующего торгового формата до промышленного и инвестиционного.
Речь в первую очередь про электроэнергетическую инфраструктуру, а также про связь, трубопроводный и железнодорожный транспорт. Электроэнергетика Казахстана есть связующая часть между российскими энергосистемами Нижней Волги, Южного Урала, Западной Сибири и Алтая и Центрально-Азиатским энергетическим кольцом «Казахстан – Киргизия – Узбекистан – Таджикистан – Узбекистан – Казахстан». Причем в самом Казахстане связь между Северной и Южной энергозонами после распада СССР осталась недоделанной, а потому запланированные АЭС на Балхаше и ТЭС в Курчатове предназначены стать опорно-связующими не только для нашего Севера и Юга, но и для Единой Российско-Центрально-Азиатской энергосистемы.
Но, спрашивается, почему еще только готовящееся строительство Балхашской АЭС (на месте некогда уже выведенной на нулевой цикл Южно-Казахстанской ГРЭС) актуализировалось только сейчас, спустя три потерянных десятилетия?
Простая арифметика
Ответ дает такая простая арифметика: потребление-производство электроэнергии в Казахстане только к началу нынешнего десятилетия поднялось до 110 млрд кВт-ч – до уровня Казахской ССР времен «перестройки». И теперь немного превышает 120 млрд кВт-ч. Что же касается услуг теплофикации, централизованного водоснабжения и водоотведения – унаследованных советских мощностей, – то благодаря провалу нагрузок в 1990-е и массовой децентрализации в нулевые, мощностей тоже до последнего времени хватало.
Советская электроэнергетика и ЖКХ не просто эксплуатировались на износ, они были еще и превращены в коммерческие «кормушки», из которых активно и вполне официально выводится частная прибыль.
И вот только в последние годы уверенность властей, что в электроэнергетике Казахстана по-прежнему профицит, вдруг сменилась неприятным открытием: в реальности имеет место значительный и растущий дефицит, который усугубляется предельным износом имеющихся мощностей.
Соответственно, в Казахстане еще в 2025 году, как признание категорической изношенности унаследованных еще от Казахской ССР основных фондов в электроэнергетике, а также тепло- и водоснабжении при одновременном нарастающем дефиците даже этих изношенных мощностей, приняты сразу два стратегических документа. Первый – «Национальный инфраструктурный план до 2029 года», предусматривающий 36,6 трлн тенге (6,17 трлн рублей) внебюджетных, возвращаемых через тариф вложений. Из этой суммы по энергетике и ЖКХ – 19,7 трлн тенге (3,32 трлн рублей). Второй – национальный проект «Модернизация электроэнергетического и коммунального секторов на 2025–2029 годы» (МЭКС), 13,6 трлн тенге (2,29 трлн рублей) вложений. Итого возвратных коммерческих инвестиций в энергетику и ЖКХ Казахстана до 2029 года запланировано 32,3 трлн тенге (5,45 трлн рублей), или, с учетом уже освоенного, как минимум по 8 трлн тенге (1,35 трлн рублей) ежегодно.
Давайте наложим озвученные суммы на емкость нынешнего рынка услуг электро-, тепло- и водоснабжения в Казахстане. По отчету за 2025 год, это 2,7 трлн тенге (0,455 трлн рублей). Итого только для возврата запланированных инвестиций к нынешним тарифам на электроэнергию, отопление и водоснабжение придется добавлять три номинала сверху (8/2,7=3). С учетом же коммерческого процента не обойтись и пятикратным повышением тарифов.
«Тариф в обмен на инвестиции»
Понятно, что уже запущенное в Казахстане развитие энергетики по схеме «тариф в обмен на инвестиции» надежно заклинивает саму идею обновления и наращивания мощностей. Фактически это национальное самоубийство.
Впрочем, столь же самоубийственной не только для энергетики, но для всей социально-экономической стабильности в Российской Федерации была бы попытка обновлять и развивать энергетическую и коммунальную инфраструктуру за счет роста стоимости ее услуг. Вызов для нас общий. Как и поиск ответов на него.
Нужен национальный внетарифный, некоммерческий и, желательно, невозвратный источник инвестирования. Оставим термин «национальный» пока без разъяснений, сформулируем другое базовое условие, при котором только и может быть осуществлено обновление и развитие унаследованной от Союза электроэнергетики и «коммуналки». Вот оно: современная инфраструктура как база современной высокотехнологичной индустриальной экономики может существовать и развиваться только при условии ее создания в рамках этой же производственно-экономической системы.
Еще раз: если внешнее коммерческое инвестирование национальной инфраструктуры равносильно самоубийству всей национальной экономики, то таким же самоубийством в конечном счете оборачивается и курс на приобретение основного оборудования и комплектующих у внешних поставщиков.
Сама по себе необходимость перехода к кратно большим «инвестиционным» тарифам является шоковым вызовом для экономик и социальных систем постсоветских государств, привыкших к исключительно «эксплуатационным» тарифам.
Сглаживание же этого шока, вкупе с решением проблемы собственной машиностроительной базы и национального внетарифного инвестирования, возможно только одним способом: через интеграцию в рамках, по крайней мере, Евразийского экономического союза. С углублением формата до совместного индустриального и инвестиционного.
Только на таком совместном инфраструктурном пространстве возможно создание проектного, строительно-монтажного и машиностроительного конвейера, сам масштаб которого способен запустить крупносерийное производство и сократить затраты каждого участника, попытайся они обновлять электроэнергетику самостоятельно, в разы.
ТЭЦ – интегратор
В заключение назовем совершенно конкретное направление, в котором только объединение усилий позволило бы не просто развязать наиболее запутанный узел проблем, но и получить лидера энергетики.
Это – ТЭЦ, и конкретно – угольные теплофикационные электростанции, имеющиеся на постсоветском пространстве практически при каждом областном центре и в массе городов поменьше. Именно ТЭЦ вырабатывают основной объем электроэнергии и в Казахстане, и в России, именно они являются опорной и связующей частью большой и коммунальной энергетики, и именно в отношении городских теплоэлектроцентралей накопились наибольшие проблемы морального и физического износа наряду с дефицитом мощностей.
Есть два направления объединения усилий.
Во-первых, это восстановление и запуск в крупносерийное производство старого доброго комплекта из котлов БКЗ-420 и турбин Т-100, из которых, как в конструкторе лего, могут собираться обновляемые блоки на действующих ТЭЦ и строиться новые. Но это не «старые добрые» котлы, а глубоко модернизированные: пора осваивать «кипящий слой» и современную газоочистку, а также можно было бы замахнуться и на сверхкритические параметры. Давайте говорить прямым текстом: именно угольная энергетика должна ускоренно развиваться на наших евразийских просторах. Насильственное (у нас в Казахстане – через вмененное диспетчерам «право первой ночи» по закупу «альтернативной» выработки) внедрение ВИЭ должно быть отменено, а фетиш «углеродной нейтральности» – пересмотрен. Экологические и технико-экономические требования к угольным ТЭЦ нового поколения должны находиться на самом высоком уровне.
Во-вторых, это малые модульные АЭС, несущие в том числе и теплофикационную нагрузку. Пилотный проект двух модульных блоков на АЭС в Узбекистане позволит, надеемся, наработать стартовый опыт. И если удастся перейти к серийному выпуску полностью референтных по безопасности теплофикационных модулей на, допустим, 60 МВт и 200 Гкал, проблема высокоэкономичной и экологически чистой теплофикации в Евразийском союзе, в союзе угля и атома, при самой конкурентной в мире стоимости электроснабжения, будет решена самым убедительным образом.
Итак, именно электроэнергетика объективно становится на постсоветском пространстве эдаким «углубителем» евразийской интеграции.