Продолжим обзор пока еще потенциальных, но тем не менее реальных конкурентов «Росатома».
Только ностальгировать
Напомню коротко, что с реакторами гигаваттного класса ситуация меняется минимально. Французская государственная EDF продолжает строительство блоков на базе реакторов ЕPR-1600 на площадке АЭС «Хинкли Пойнт» (в Великобритании), но тут все традиционно: стройка идет, но ежегодно сроки ее завершения уходят вправо, зато смета уверенно стремится вверх. Последняя на сегодня версия от EDF по этой паре строящихся блоков: ориентировочный ввод — 2030–2031 год, смета — 34 млрд фунтов стерлингов (в ценах 2015 года).
По планируемому сооружению еще двух блоков на базе того же EPR-1600 на площадке АЭС «Сайзвел» (в Великобритании) на сегодня: сметная стоимость — 38 млрд фунтов стерлингов в ценах 2024 года, ориентир по вводу — 2034–2035 годы.
Понимая, что новые заказы при таких параметрах — антинаучная фантазия, EDF приступила к разработке проекта реактора EPR-2. По заявлениям компании, мощность останется той же — 1600 МВт, но за счет ряда модернизаций сметная стоимость станет значительно ниже, при этом реактор будет отвечать всем требованиям поколения III+. Именно об этом говорит месье Макрон, заявляя, что вот-вот стартует новая государственная программа, в соответствии с которой во Франции в ближайшее время начнется серийное строительство то ли 8, то ли 14 энергоблоков на базе EPR-2.
Удивительно, но эту политическую риторику охотно повторяют многие СМИ, в том числе и российские. Однако это именно риторика — государственный регулятор Франции, Autorité de sûreté nucléaire et de radioprotection (ASNR), продолжает изучение заявки, но ни о какой выдаче лицензии на эту технологию в ближайшие 3–4 года рассчитывать нет смысла.
Резюмируя: пока о былом величии, о своем полноправном участии в «большой атомной тройке» времен 1970-х годов Франция способна только ностальгировать. Реальный срок возвращения на мировой рынок реакторостроения для французских технологий возможен к концу 30-х годов, но только при благоприятном стечении обстоятельств.
Главный конкурент
В Китае три государственные атомные корпорации, объединив свои усилия по прямому указанию ЦК КПК, уверенно вышли на серийное, конвейерное строительство блоков на базе флагманского HPR-1000 (он же «Дракон-1», он же «Хуалонг-1»). Огромная государственная программа: возводится одновременно почти три десятка блоков, так что по их количеству Китай сравнялся объемом строительства с «Росатомом» и, что очевидно, в ближайшие годы выйдет по этому показателю на первое место в мире. Причины очевидны: финансовые ресурсы и отказ от понимания необходимости охлаждать экономику, огромный внутренний спрос на электроэнергию.
Однако есть и то, с чем пока способен справиться даже экономический отдел ЦК: в активе китайских атомщиков нет ни одного зарубежного проекта, за исключением реализованных в Пакистане. Но взаимоотношения двух государственных регуляторов — Китая и Пакистана — настолько тесные, что «зарубежными» проекты четырех реакторов CNP-300 в составе АЭС «Чашма» и двух блоков HPR в составе АЭС «Карачи» для китайских атомщиков можно считать только с большой натяжкой.
Политические причины стали препятствием для лицензирования HPR-1000 в Евросоюзе и в Великобритании, о чем, безусловно, можно рассказывать отдельно, но важен факт: не получилось. В результате на сегодняшний день шанс получить первый реальный зарубежный опыт у ведущей государственной атомной корпорации Китая China National Nuclear Corp. (CNNC) есть только в Казахстане.
Руководство нашего южного соседа приняло решение, что строительство второй АЭС будет вести международный консорциум во главе с CNNC. Но и тут есть нюанс: пока нет ни межправительственного соглашения Китая и Казахстана, ни обязывающего контракта между заказчиком и исполнителем, да и инженерно-геологические исследования на будущей площадке тоже не начаты. Начало инженерно-геологических работ можно считать своеобразной лакмусовой бумажкой: традиционно для атомно-энергетической отрасли они занимают около 18 месяцев, в течение которых происходит и финансово-экономическое оформление проекта.
Можно пытаться опираться на статистику строительства атомных блоков в Китае, которое занимает в среднем порядка 60 месяцев, но это было бы слишком оптимистично. Китаю еще только предстоит выстраивать архитектуру отношений с зарубежным регулятором и заказчиком, включая процесс лицензирования со стороны Комитета атомного надзора Агентства Республики Казахстан по атомной энергии. Уровень локализации, графики проверок и инспекций, в том числе и предприятий Китая, подготовка специалистов, согласование требований гарантий МАГАТЭ — огромный объем работы, потому говорить о неких стандартных сроках строительства АЭС явно преждевременно.
Если коротко, то и в этом случае до полноценной конкуренции с «Росатомом» понадобится около десяти лет. Правда, требуется для этого еще одно условие: российская госкорпорация в течение этого десятилетия обязана отказаться от своего развития и безостановочно почивать на лаврах.
Легкий французский акцент
Еще один претендент на активное участие в мировом рынке реакторостроения — Korea Hydro & Nuclear Power (KHNP). Компания обладает совершенно свежим опытом зарубежного строительства: в составе АЭС «Барака» в ОАЭ с 2021 по 2024 год были введены в коммерческую эксплуатацию четыре блока на базе реактора APR-1400.
Четыре аналогичных блока в самой Южной Корее уже эксплуатируются, еще два — на стадии строительства, блок № 3 АЭС «Саэул» в начале этого года прошел этап физического пуска.
Зарубежный опыт — в наличии, флагманский APR-1400 давно прошел стадию референтного блока, атомное машиностроение — в хорошей спортивной форме. Но внезапно направление развития резко изменилось: в июне 2025 года KHNP подписала контракт с Чехией на строительство двух новых блоков в составе АЭС «Дукованы», но не с реактором APR-1400, а с реактором APR-100. Как бы ничего революционного, но у KHNP референтного блока APR-1000 просто нет — в Чехии будет строиться первый.
Есть в этом легкий французский акцент: мы умеем строить и строим атомные энергоблоки, а то, что предлагаемого вам нет в природе, так это пустяки.
Пока KHNP в Чехии вышла на стадию лицензирования проекта государственным регулятором Státní úřad pro jadernou bezpečnost (SÚJB). То есть компания находится на самом первом этапе. Для любого атомного реактора необходимо согласование с требованиями гарантий МАГАТЭ — читать как «с условиями Договора о нераспространении ядерного оружия».
Вторая инстанция — Евратом, у которого есть требования уже по европейским гарантиям, отличающиеся от общих требований МАГАТЭ более жесткими критериями по транспортировке ядерных материалов и оборудования по территории ЕС. То и другое имплементированы в национальное законодательство Чехии, на основании которого, в том числе, SÚJB и действует.
У Праги, конечно, имеется собственный пакет обязательных требований, с которым KHNP плотное знакомство только предстоит. Помня о том, как французские атомщики в течение 18 лет строили референтный блок на базе их EPR-1600 в Финляндии, выход KHNP на уровень серьезного конкурента «Росатома» предлагаю обозначить словами «в перспективе».
Да, Еврокомиссия и KHNP делают заявления о вводе в коммерческую эксплуатацию в 2038–2039 годах, но реально их мнение не является чем-то определяющим — лицензию будет выдавать SÚJB, который интересует только одно — обеспечение полной ядерной и радиационной безопасности Чехии. Смотрим, наблюдаем, не обращая внимания на заявления политиков любого ранга. И, конечно, не забываем, что у «Росатома» опыт прохождения всех этапов европейского ядерного регулирования уже в наличии (АЭС «Пакш-2»).
Атом и Ормузский кризис
Отдельная тема — что сейчас пытается реализовать администрация президента США. В то время как всеобщее внимание приковано к разрастающемуся мировому топливному кризису, к продолжающейся напряженности вокруг Ормузского пролива, в Штатах идет попытка реанимации атомного энергетического проекта, причем одновременно сразу в нескольких направлениях.
Восстановление и расширение собственного топливного цикла — от конверсии урановой руды через обогащение по содержанию урана-235 к производству металлического топлива с содержанием урана-235 в 19,75% и топлива TRISO.
Сразу два проекта восстановления американского производства оборудования для атомных энергоблоков на базе реактора АР1000, лицензированные проекты по АЭС малой мощности, в том числе и на реакторы поколения IV, инновационные микрореакторы по двум программам Пентагона.
Понятно, что отставание от «Росатома» и атомных корпораций Китая у американских мастеров достигает не менее полутора десятков лет, но тем интереснее будет проанализировать выбранные ими алгоритмы работы. Об этом — в следующей статье.