До начала ближневосточного конфликта рынок ожидал крупную волну нового предложения СПГ, прежде всего от американских и катарских проектов. После снятия в США в 2025 году паузы на выдачу экспортных разрешений активизировалось принятие окончательных инвестиционных решений (ОИР) по мощностям, ввод которых ожидается на горизонте трех — пяти лет.
В частности, в 2025 году был дан официальный старт новым проектам совокупным объёмом 54 млн т/г. (Woodside Louisiana, CP2 и дальнейшее расширение будущих заводов Port Arthur и Rio Grande), а также было согласовано строительство новых линий Corpus Christi на 5 млн т/г. За первую половину 2026 года были приняты ОИР еще для порядка 20 млн т/г. новых мощностей (Commonwealth, Delfin и дальнейшее расширение будущего проекта CP2). Часть из этих 80 млн т/г. (эквивалент 15% всех действующих заводов в мире) начнут выходить на рынок уже в ближайшие 1,5–2 года.
В Катаре уже в этом году должны были начаться поставки с проекта North Field East — первого этапа крупного расширения мощностей в стране. Совокупный прирост катарского производства ожидался более 60 млн т/г. с постепенным вводом в течение 5–6 лет.
Ожидали избыток — получили дефицит
В итоге до кризиса прогнозировалось, что темпы прироста предложения превысят потенциал роста спроса. Так, согласно оценкам, прирост предложения в 2026 году мог составить около 30–35 млн т относительно 2025 года, а в 2027 году — еще 60 млн т. Потенциал прироста спроса при этом составлял порядка 60 млн т за два года, что должно было постепенно привести к избытку мощностей, снижению цен и сокращению средней загрузки СПГ-заводов.
Конфликт на Ближнем Востоке резко изменил краткосрочную ситуацию. Ограничение судоходства через Ормузский пролив привело к выпадению катарских и эмиратских поставок — около 85 млн т/г. (примерно 20% от мировых), две линии мощностью 13 млн т/г. были повреждены, а также теперь ожидается отсрочка проекта расширения North Field East. В результате в 2026 году рынок потеряет как минимум 40 млн т ближневосточного предложения. Еще 20–25 млн т/г. уйдут на горизонте 2027–2029 гг.
При этом сейчас речь идет о дефиците мощностей относительно докризисных ожиданий. Вместо ожидавшегося до конфликта роста поставок на 30–35 млн т мировой экспорт, вероятно, сохранится примерно на уровне прошлого года, а выпавшие ближневосточные объемы в 2026 году будут в значительной степени компенсированы ростом поставок из США, России, Малайзии, Нигерии и других стран. Также рынок сбалансируется за счет высоких цен и вынужденного сокращения спроса, прежде всего со стороны наиболее ценочувствительных импортеров.
Профицит не отменяется, а откладывается
После нормализации судоходства через Ормуз большая часть ближневосточных поставок сможет оперативно вернуться на рынок, а восстановление поврежденных мощностей потребует порядка 3–5 лет. Не заставят себя долго ждать и новые катарские линии: страна до конфликта планировала увеличить мощности почти вдвое — с 77 млн до 142 млн т в год, и при скором окончании конфликта это отложенное расширение может начаться уже в следующем году.
Одновременно продолжится ввод проектов, уже находящихся в высокой стадии проработки, прежде всего в США, которые уверенно укрепляют свое лидерство на мировом рынке СПГ: в 2025 году экспорт страны составил рекордные 109 млн т, а за январь — июль 2026 года уже было поставлено 73 млн т, или почти на четверть выше, чем за аналогичный период прошлого года. К концу десятилетия экспортные мощности США могут вырасти почти вдвое по сравнению с уровнем 2025 года и достичь примерно 215 млн т.
Даже с учетом возможного переноса части проектов предложение на среднесрочном горизонте, вероятно, будет расти быстрее спроса. В результате в течение двух — трех лет волна новых СПГ-проектов и возвращение Катара на рынок позволят не просто восстановить баланс спроса и предложения, но и привести к избытку мощностей. Ожидается, что к 2030 году доступная номинальная мощность заводов в базовом сценарии вырастет более чем на 250 млн т относительно 2025 года, тогда как потенциал роста спроса составит только 150–170 млн т. Это может привести к снижению цен и инвестиционной активности в отрасли, а следовательно — к замедлению расширения мощностей.
В период профицита и низких цен основное давление придется на мощности с высокой краткосрочной стоимостью производства, дефицитом или дороговизной сырьевого газа, слабой контрактной защитой и удаленностью от основных рынков сбыта. Наиболее уязвимыми окажутся отдельные зрелые заводы, уже работающие с неполной загрузкой, а также продавцы, значительная часть портфеля которых не законтрактована и реализуется на спотовом рынке. Отдельные наименее эффективные мощности могут быть законсервированы или закрыты, но массовое закрытие СПГ-заводов маловероятно из-за уже понесенных капитальных затрат и наличия долгосрочных контрактов.
Под наибольшим риском находятся проекты с высокой удельной стоимостью сжижения и добычи — это прежде всего ряд действующих проектов в АТР и Африке. Также есть риск ухудшения экономики и снижения загрузки американских проектов. Они в основном не привязаны к отдельному месторождению, покупают сырьевой газ из сети и поэтому сильно зависят от волатильности цен на внутреннем рынке.
Постепенно баланс на рынке будет выравниваться. С одной стороны, низкие цены будут стимулировать спрос на газ в рамках межтопливной конкуренции. С другой — избыток мощностей еще сильнее ударит по новым проектам с непринятыми ОИР: низкие цены на СПГ осложнят заключение долгосрочных контрактов, привлечение финансирования и экономическое обоснование новых капиталоемких проектов. В первую очередь под угрозой переноса или отмены окажутся будущие проекты с высокой стоимостью строительства и логистики, дорогой или неподтвержденной ресурсной базой, а также повышенными финансовыми, инфраструктурными и геополитическими рисками. Профицит приведет не столько к массовому закрытию уже построенных заводов, сколько к снижению их загрузки, маржи и отсеву наиболее дорогих проектов из будущего предложения.
Акцент на энергобезопасность
Кризис повлияет не только на сроки формирования профицита, но и на политику основных стран-импортеров: уже сейчас покупатели стремятся получить дополнительные гарантии поставок и более гибкие условия контрактов при закупках СПГ из стран, которые находятся под риском перебоев с поставками. Возрастет интерес к производителям и маршрутам вне зон повышенного геополитического риска. Рынок покупателя приведет к усилению переговорной позиции импортеров при заключении контрактов, что будет выражаться в скидках для производителей с высоким риском перебоев с поставками, предоставлении поставщиками гарантий о замещении объемов с других проектов и большей гибкости прочих контрактных условий. В дальнейшем покупатели будут активнее диверсифицировать портфели, предусматривать альтернативные пункты поставки и компенсационные механизмы на случай перебоев.
Еще одной реакцией на текущий кризис может стать политика крупных потребителей по увеличению объемов стратегических запасов газа. Развитие инфраструктуры хранения (ПХГ, СПГ-резервуары) позволит сглаживать сезонные колебания спроса, снижать зависимость от краткосрочных перебоев поставок, сокращать ценовую волатильность за счет гибкого управления запасами и укреплять энергетическую безопасность крупнейших потребителей газа. Одним из ярких примеров является последовательная политика Китая: объем ПХГ и СПГ-резервуаров этой страны на данный момент составляет более 50 млрд куб. м (около 12–13% потребления). В течение 5–10 лет возможно двукратное увеличение мощностей по хранению газа до уровня свыше 100 млрд куб. м.
Дополнительным последствием кризиса может стать активизация отдельных ранее отложенных трубопроводных проектов как более предсказуемой альтернативы импорту СПГ через уязвимые морские маршруты. При этом даже в очень оптимистичном сценарии трубопроводные проекты не смогут покрыть весь растущий спрос на газ. Новые трубы смогут обеспечить не более 10–20% прироста мирового спроса: из-за географической привязки, капиталоемкости и длительных сроков реализации они будут лишь дополнять рост торговли в виде СПГ.
В долгосрочной перспективе ниша на рынке сохраняется
В долгосрочной перспективе, после 2035 года, на рынке может вновь сформироваться ниша для новых проектов. Мировой спрос на газ продолжит расти, роль СПГ в международной торговле будет увеличиваться, а часть действующих заводов столкнется с естественным снижением добычи и экспорта.
Действующих и уже строящихся мощностей может оказаться недостаточно для покрытия спроса. Из 1 125 млн т заявленных к 2050 году мировых мощностей около 162 млн т приходится на проекты без ОИР, а еще 181 млн т — на спекулятивные проекты, реализация которых существенно зависит от рыночной конъюнктуры, доступа к недорогому финансированию и подтверждения ресурсной базы. Также следует учесть, что в стандартных условиях фактическая среднемировая загрузка мощностей ниже максимальной проектной: сбалансированному рынку всегда необходим определенный «навес» предложения над спросом для покрытия временных шоков предложения и в силу естественного падения добычи на зрелых проектах.
Таким образом, можно говорить о том, что из всех действующих и планируемых проектов к 2050 году с высокой вероятностью будет реализовано лишь чуть более половины — это 650–700 млн т/г. мощностей. С учетом ожидаемого к 2050 году спроса на СПГ объемом более чем в 800 млн т, уже в течение 10 лет, по мере ввода текущего портфеля новых мощностей, рынок вновь столкнется с необходимостью принятия следующих инвестиционных решений. В результате будет формироваться ниша для конкурентоспособных производителей с низкой себестоимостью, дешевой ресурсной базой и минимальными логистическими и геополитическими рисками. К 2050 году эта ниша может приблизиться к 150 млн т/г. мощностей, часть ее могут занять новые российские проекты.