Специальная масштабная операция, как ее назвали в США, судя по всему, подходит к своему завершению. Что такое Иран для Казахстана и прикаспийских стран, какие выводы можно сделать из ситуации и что было бы выгодно для региона?
Все эти дни казахстанские СМИ и лидеры общественного мнения воодушевленно рассуждали о #нефтьпо200, а в одном из комментариев меня попросили рассказать, что будет, если нефть дойдет до $400 за баррель. Я ответил кратко: для вас подорожают помидоры.
Как мы убедились, далеко не все понимают, что Китай, как самый крупный экспортер в Казахстан, импортирует нефть из Ирана по «льготно-санкционным» ценам, и подорожание энергоносителей из Персидского региона в целом (если бы оно состоялось и закрепилось) привело бы к увеличению себестоимости производства товаров и продуктов питания, к росту затрат на логистику, что неминуемо сказалось бы на росте стоимости импорта Казахстана и Центральной Азии (ЦА).
#нефтьпо60
Хотелось бы подчеркнуть мой прогноз по нефтяным котировкам. Операция коалиции против Ирана началась в субботу 28 февраля, цена на нефть сорта Brent в пятницу 27 февраля на торгах составляла $72,58, и, на мой взгляд, в этой цене уже был заложен конфликт и возможные перебои с поставками. Широко растиражированный рост до $119 фактически не являлся реальной величиной сделок, и фиксинг на бирже на основе средних данных по фактически заключенным сделкам 9 марта составил $88,38, снизившись с максимального фиксинга 6 марта $92,88.
Рост с $73 до $88 – это тоже существенный скачок, однако вряд ли котировки удержатся на этом уровне долго, так как цены на топливо для Трампа являлись одним из главных аспектов избирательной кампании.
Кроме того, Казахстан по-прежнему не восстановил объемы добычи нефти после ноябрьских атак на КТК, а ущерб/упущенная выгода недобытых объемов, по моим оценкам, превышает $2 млрд. Это без учета сопутствующего снижения добычи газа, разницы цен импорта газа из России (чтобы закрыть дефицит), снижения объемов переработки на нефтегазохимических заводах и затрат на восстановление добычи в будущем. Так что недельный всплеск мировых цен не перекрывает ущерба от атак на КТК (в январе добыча в стране упала на треть от декабрьского уровня, в феврале началось восстановление).
Иран = Персидский залив
Уже мало кто помнит, но в конце 1990-х и начале 2000-х Казахстан и Иран сотрудничали в сфере поставок нефти по своп-схемам. Нефть из морского порта Актау отгружалась на север Ирана, в порт Энзели, а далее – по нефтепроводу на НПЗ в Табризе. На максимуме годовой уровень поставок достигал 1,4 млн тонн. Обсуждались планы строительства инфраструктуры, позволяющей поставлять в иранские порты до 5 млн тонн в год.
Нефтяная география Ирана, как и Казахстана, неравномерна: запасы нефти сосредоточены на юге и западе. Север нуждался в нефти, которая могла поставляться из Мангистау (полуостров на восточном побережье Каспийского моря в Казахстане). Казахстан получал объемы в иранских портах Персидского залива, откуда открывались маршруты поставок на весь мир.
Однако после ужесточения санкций этот выгодный и быстрый маршрут иссяк, как и поставки в Иран зерна и металлов. Оказалось, что диверсификацию маршрутов нужно согласовывать, и за торговлю тоже могут последовать санкции. Сейчас про эти своп-поставки уже и не помнят.
При этом Иран сохраняет существенный транзитный потенциал для поставок по маршруту Север–Юг: сухопутный Россия–Азербайджан–Иран и морской – через Каспий. Данный маршрут в большей степени развивается через восточный путь, нежели западный: через Казахстан, Узбекистан и Туркменистан.
Взглянув на карту, мы увидим, что Иран для Каспийского региона является самым оптимальным маршрутом выхода к Персидскому заливу и мог бы реально диверсифицировать маршруты транспортировки энергоресурсов и товаров.
В этом плане для каспийских государств, конечно, было бы выгодно заключение некоего перемирия в Заливе в экономическом смысле и постепенное ослабление санкционного давления на Иран.
Торговля
Товарооборот Казахстана и Ирана планировалось довести до $3 млрд, однако в последние годы этот показатель не превышал нескольких сотен миллионов. Так, в 2025 году экспорт из РК в Иран составил $239 млн, а поставки из ИРИ – $191 млн. Товарооборот с Ираном в размере $430 млн в год – это менее 0,3 % от товарооборота Казахстана ($144 млрд в 2025-м).
Из Казахстана в Иран поставляют зерно, мясо, сельхозпродукцию, импортируют – строительные материалы, продукты питания, товары нефтегазохимического сектора. Торговля с Ираном хоть и возросла в 2025-м по сравнению с 2024-м ($340 млн), но в последние годы объемы снижаются после периода подъёма. Для сравнения:2021 год – $441 млн, 2022-й – $521 млн, 2023-й – $798 млн.
Ситуация с Ираном в торговом или инвестиционном плане для Казахстана не является критической, страны не связаны крупными совместными проектами, как и регион в целом. Пожалуй, это больше свидетельствует о нереализованном потенциале и успешных попытках замкнуть регион на поставки энергоресурсов исключительно в европейском направлении.
Миграция
Очевидным фактором риска является возможный вопрос миграции населения в случае усложнения внутренней ситуации в Иране. Официально в стране проживает свыше 92 млн человек. Но центральноазиатский регион вряд ли можно назвать привлекательным для иранцев.
При этом повторение ливийского или сирийского сценариев в ИРИ либо экологические/техногенные катастрофы могут привести к неконтролируемому потоку, который, на мой взгляд, больше затронул бы Турцию и Азербайджан, нежели Россию или Центральную Азию.
Тем не менее, этот риск, как и сценарии его развития, следовало бы иметь в виду, поскольку наш макрорегион еще не сталкивался с такими вызовами.
ФСЭГ
Подзабытой инициативой можно назвать и газовый аналог нефтяного ОПЕК – Форум стран – экспортеров газа. Устав организации был подписан в Москве в 2008 году (скоро исполнится 20 лет).
Участниками ФСЭГ являются 12 стран: Россия, Иран, Катар, ОАЭ, Алжир, Боливия, Венесуэла, Египет, Ливия, Нигерия, Тринидад и Тобаго, Экваториальная Гвинея. В совокупности они владеют примерно 75 % мировых запасов природного газа. Конечно, основные запасы – у первой тройки.
Семь стран являются наблюдателями во ФСЭГ: каспийские соседи – Азербайджан и Казахстан, а также Ангола, Ирак, Норвегия, Оман и Перу.
Резюме
Происходящее в Иране вновь подчеркивает результативность политики санкционного давления и дробления региона. Прикаспийские страны и ЦА, за исключением Российской Федерации, не готовы жертвовать торговлей с Европой и западными инвестициями, выстраивая торговлю и логистику с Ираном.
Продолжение периода нестабильности вновь откладывает варианты диверсификации поставок энергоресурсов из ЦА с угасающего европейского рынка в Персидский залив и на растущие азиатские рынки.
В целом все логистические и энергетические проекты из ЦА в южном направлении, включая газопровод ТАПИ (Туркменистан–Афганистан–Пакистан–Индия), «почему-то» упираются в нестабильность.