Мировой рынок лития в 2024–2026 годах переживает необычный и в чём-то парадоксальный сценарий: спрос на этот промышленный металл быстро растёт, но цены долгое время оставались низкими из-за ещё более быстрого роста предложения (хотя они и выросли за последний год более чем в 2,5 раза). Этот период резко отличается от ситуации 2021–2022 годов, когда рынок жил в состоянии ценового шока на фоне острого дефицита. Рассмотрим основные тенденции рынка лития со стороны спроса и предложения. И попробуем дать прогноз на ближайшее и более отдалённое будущее.
От перепроизводства к дефициту
Спрос на литий продолжает расти высокими темпами, хотя интерпретация этого роста требует аккуратного подхода. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), в 2024 году этот показатель увеличился почти на 30% — значительно больше среднегодового темпа в 10%, который наблюдался в 2010-е годы. Это разовый годовой скачок, а не устойчивый темп: долгосрочные прогнозы МЭА закладывают более умеренную, хотя всё равно высокую траекторию роста.
Главным драйвером остаются две сферы потребления — электромобили и стационарные системы накопления энергии. На энергетический сектор (электромобили, накопители, возобновляемая энергетика, сети) приходится 85% всего прироста спроса на батарейные металлы, включая литий, за последние два года. При этом доля электромобилей в структуре спроса на литий выросла до почти 90% по сравнению с 64% в 2020 году — то есть рынок становится даже более зависимым от одного сегмента, чем раньше.
Опережающий рост предложения связан с резким расширением добычи первичного лития в целом ряде стран. Основными производителями остаются Австралия (40% мировой добычи), Чили (30%) и Китай (15%), при этом Аргентина и Зимбабве показывают существенный рост за счёт новых месторождений. После ценового пика 2022 года и последовавшего обвала цен многие проекты оказались нерентабельными и были заморожены либо отложены. Эта «заморозка» позволила впоследствии (в период устойчивого роста спроса 2024–2026 годов) относительно быстро запустить проекты, чей выход на рынок ранее тормозился. Сейчас этот запас «подготовленных» проектов во многом исчерпан, а новые инвестиции остаются сдержанными: инвесторы помнят, как именно предыдущий ажиотаж привёл к перепроизводству.
В результате «парадокс лития» выглядит так: спрос растёт быстро, но предложение пока превышает его, а цены остаются значительно ниже пика 2022 года. Падение цен ощутимо снизило стоимость лития в типичной батарее на 57 кВт·ч — с 67 до 15 долларов на единицу батареи в период с 2022 по 2024 год, что облегчило экономику производства электромобилей, но одновременно подкосило экономику новых добывающих проектов. При инерционном развитии событий рынок неизбежно придёт к дефициту лития, который, по большинству оценок, станет ощутим в промежутке 2028–2035 годов — конкретная дата зависит от того, какой сценарий спроса реализуется.
Траектории будущего
И разбалансировка рынка 2021–2023 годов, и нынешний «парадокс лития» во многом определяются поведением конечных сфер потребления — прежде всего производства батарей. Оценки роста этого спроса за последнее десятилетие прошли путь от начальной эйфории, через разочарование на фоне перепроизводства, к более взвешенному восприятию: рост продолжится, но не по экспоненте, которую рисовали в пиковые годы «литиевого хайпа».
Оценки масштаба этого роста расходятся в зависимости от источника и методологии (включая то, в каких единицах считать — в тоннах лития или в LCE, эквиваленте карбоната лития, что даёт разницу в несколько раз). Так, по прогнозу Albemarle, опирающемуся на сценарий МЭА, спрос почти удвоится до 3,7 млн тонн к 2030-му, а по оценке Project Blue, спрос вырастет с 1,3 млн тонн LCE в 2024 году до более чем 3,6–5,2 млн тонн LCE к 2040 году в зависимости от того, как будет меняться структура используемых в батареях химических материалов. Независимо от конкретных цифр, общий вывод устойчив: рынок удвоится в течение нынешнего десятилетия, и даже при таком — относительно консервативном по историческим меркам — темпе роста нынешний поток новых производственных проектов может оказаться недостаточным уже начиная с конца 2020-х.
Отсюда следуют три сценария дальнейшего роста цен на литий. Во всех трёх предложение в какой-то момент начинает отставать от спроса — различается лишь то, когда это произойдёт и насколько резким будет разрыв.
Консервативный сценарий. Избыток предложения сохраняется до конца десятилетия, спрос обгоняет предложение не ранее 2030 года. Цены остаются умеренными, их рост от уровней 2028 года незначителен. Новые проекты запускаются медленно — что, собственно, и закладывает предпосылки для дефицита после 2030 года.
Базовый сценарий (считается наиболее вероятным). Баланс спроса и предложения смещается раньше, уже в 2027–30 годах. Нынешний низкий уровень инвестиций приводит к нехватке мощностей, ощутимой к 2028 году, что возвращает цены на устойчивую траекторию роста и, по идее сторонников этого прогноза, запускает новый инвестиционный цикл — уже не основанный на проектах, «положенных на полку» десятилетием раньше. Само МЭА формулирует это так: рынок лития в близкой перспективе выглядит хорошо обеспеченным, но быстро растущий спрос должен подтолкнуть рынок к дефициту уже в 2030-х годах — что по сути описывает именно базовый сценарий.
Дефицитный сценарий. Спрос на электромобили и накопители растёт быстрее ожиданий, и уже к 2028–2029 годам формируется не просто баланс, а структурный дефицит лития на десятилетие вперёд. Цены быстро приближаются к уровням, стимулирующим масштабное освоение новых месторождений, но физическое развитие месторождений отстаёт от спроса на несколько лет. В этом сценарии важную роль играют не только электромобили, но и системы накопления энергии для энергосетей (BESS), обслуживающие возобновляемую энергетику — многие аналитики считают именно этот сегмент главным источником недооценённого спроса на рубеже 2020-х и 2030-х годов.
Гладко было на бумаге, а теперь мы про овраги
Теперь перечислим факторы риска, способные сломать любой из указанных сценариев.
Все три варианта описывают, по сути, разные скорости одного и того же процесса — постепенного перехода от избытка к дефициту. Но есть как минимум три фактора, способных изменить саму логику действия, а не только его темп.
Во-первых, это рециклинг лития. Рынок переработки литий-ионных батарей оценивался в 5,8 млрд долларов в 2025 году и, по прогнозам, вырастет до 37,5 млрд к 2035-му — это означает, что вторичный литий со временем начнёт заметно компенсировать часть первичного спроса. Однако даже сторонники активного рециклинга признают, что переработка не способна самостоятельно решить проблему дефицита в близкой перспективе — слишком мало батарей пока доходит до конца жизненного цикла, чтобы вторичное предложение могло стать значимым раньше середины 2030-х годов.
Во-вторых, при анализе будущего лития, как главного «аккумуляторного» металла, необходимо учитывать натрий-ионные батареи и другие альтернативные химии, сейчас считающиеся перспективными для накопителей электроэнергии. Натрий-ионная технология не требует лития вовсе и постепенно выходит на коммерческий уровень, особенно в сегментах, где плотность энергии не критична — это стационарные накопители и «бюджетная» мобильность. Но, как отмечают исследователи, замещение не равно вытеснению: для высокоэнергетических применений и электромобилей с большим запасом хода литий-ионные батареи остаются эталоном, и рынок скорее сегментируется по химиям используемых батарей, нежели линейно переходит с одной технологии на другую. Даже при оптимистичном сценарии распространения натрий-ионных батарей первичный спрос на литий продолжит расти во всех комбинациях сценариев, хотя более быстрое внедрение альтернативных литию химий может замедлить темп этого роста.
В-третьих, вспомним о геополитике как неизбежной надстройке над экономикой. Даже при достаточной добыче лития в мире, узким местом может стать его переработка: для лития, никеля и кобальта доля Китая в первичной добыче составляет лишь 10–30%, тогда как доля в переработке достигает 60–70%. В октябре 2025 года Китай ввёл масштабные экспортные ограничения на цепочку поставок литий-ионных батарей, включая катодные прекурсоры и широкий спектр катодных материалов LFP, это подчёркивает риск того, что даже сбалансированный по объёмам рынок может столкнуться с локальными дефицитами из-за торговых ограничений в цепочке переработки, а не из-за нехватки исходного минерального сырья как такового. Западные страны сегодня, конечно, в ответ ускоряют программы диверсификации переработки, но эти инициативы требуют многих лет, если не десятилетий, на свою реализацию.
Главный вывод
Краткосрочно рынок лития выглядит относительно обеспеченным сырьём: спрос растёт, но предложение пока успевает за ним. Однако большинство серьёзных прогнозов ожидают возвращения к более напряжённому балансу спроса и предложения уже в период между 2028 и 2035 годами и расходятся в основном в деталях — скорости и резкости этого перехода, а не в его направлении. Долгосрочный тренд для мирового спроса на литий остаётся восходящим, риск нового ценового цикла вверх — достаточно высоким, а рециклинг, альтернативные химии батарей и геополитика переработки выступают факторами, которые могут смягчить либо, напротив, обострить этот переход, но не способны полностью его отменить.